оделась, достала из сумки телефон (слабохарактерная дура) и проверила сообщения. Телефон был на бесшумном режиме, но неотвеченный вызов только один – от Машки Горобец, зато она звонила пять раз за утро. Вот странно, я вроде не ставила. СМС от Гусева. Ясное дело, ему нужно про тренировку узнать. Никаких неопознанных номеров. Меня бросили. Кажется.
Я вылетела из подъезда, глотая слезы, я побежала к метро, словно за мной велась погоня. Я написала Машке, что буду через двадцать минут, а потом нацепила на уши наушники, завела в телефоне онлайн-радио и отключилась. Я кивала в такт ритмичной, бессмысленной музыке всю дорогу до работы, стараясь не думать ни о чем, я проскочила мимо Джонни, сделав вид, что занята разговором по телефону и не вижу его взволнованного лица. Небось мечтает узнать подробности того, отчего мы с Малдером приехали на работу порознь. Я была сама сосредоточенность, сама готовность к труду, мне было как бы не до разговоров. У входа в «Муравейник» стояла и пыхтела своей электронной сигаретой Машка. Она явно ждала меня.
– Бежишь? Спешишь получить пулю в сердце? – спросила она, склонив голову и выдохнув в меня целое облако пара. Ментоловый запах горчил.
– Пулю я, кажется, уже получила. Мы с Малдером поругались. Он ушел в ночь и не вернулся.
– Нервный, надо же, – кивнула Машка, причмокивая. – Как ты быстро его довела. И недели не прожила. Чем же ты его так? Все твои коты и спутанные фотоны. И бозоны Хиггса – на черта их открыли, теперь ты и о них будешь нам рассказывать.
– Вчера в новостях был сюжет, – пояснила я, и Машка все поняла сама.
– Юрка, значит. Ну конечно. А куда от него денешься? Увидишь, с ним еще какую-нибудь авторскую программу забабахают, вообще будет как Малахов в ящике круглые сутки. Старушек разнимать и беременных подростков из глубинки.
– Он не станет, – замотала головой я, а потом фыркнула. – Разве об этом речь?! Малдер ушел.
– Вернется.
– Не вернулся, – всхлипнула я.
– Характер показывает. Ревнует. А раз ревнует, значит, любит.
– Ты еще скажи, если бьет.
– А что, бил? – оживилась Машка. – Ладно, я тут ведь тебя по делу дожидаюсь. Я просто хочу понять. Хочу, но не могу. Ты чего вчера в бухгалтерии у нас наделала?
– В смысле? – опешила я. – Ничего.
– Слушай, у нас программа платежей потеряла часть данных. Если уж на то пошло, бо?льшую часть. Целую кучу данных, а точнее платежек за май. В бухгалтерии сейчас полный кошмар творится, приходится заново все платежки создавать. Мы платим один раз в месяц, но платежки формируем постоянно. Еще остается с прошлых месяцев. Вся бухгалтерия ходит на ушах, слетело больше ста заготовленных платежек.
– Да ты что? Кошмар, конечно, только при чем тут я?
– Как при чем? – озадаченно посмотрела на меня Машка. – Ты вчера заходила, а потом все и полетело.
– Да у меня нет бухгалтерской авторизации никакой! – выдохнула я. – Вы очумели там все? Как я могла удалить платежки? Там только бухгалтер и финансовый директор…
– А тебе и не нужны наши пароли. Это же не банковская программа, а наша, холдинга. У тебя самый высший доступ внутри системы. У тебя права администратора.
Я задумчиво посмотрела на Машку. Стало понятно, что имеется в виду та самая интегрированная программа, «багами» которой я занималась в последние дни. Но только я вчера ничего там не делала, всего лишь читала старые коды, тестировала блоки, которыми бухгалтерия вообще не пользуется. Я искала проблемы совместимости.
– И что, это сразу значит, что я что-то стирала? – спросила я тихо, но уровень агрессии в голосе все равно повысился. Энергия защиты порой даже выше энергии нападения. Машка «вкурила» дыма и сжала губы.
– У нас уже летела база данных в отделе продаж, помнишь? Теперь вот то же самое у нас. Ни одной платежки. И обратно невозможно откатать. Все утро уже этим занимаемся.
– Кто? Кто этим занимается? – спросила я, сощуриваясь. Машка помялась.
– Меня вообще тут не должно быть. Твоя Черная Королева рвет и мечет, хочет твоей крови. Ванька у нас всю систему перевернул: за май ни одной платежки. Целой папки нет. Мы теперь даже не знаем, что там было. Надо все заявки поднимать, договора.
– Бред какой-то. Я ничего не удаляла. Почему она моей крови хочет?
– Да потому что ты все удалила. Тебя видели. Понимаешь? Не нужно мне хоть врать. Сначала кофе на ноутбук, теперь мои платежки стерла. Спятила ты, что ли? Тяжело переживаешь уход Кренделя?
– Ты совсем страх потеряла? – вытаращилась я.
– Я не знаю, что с тобой. Может, ты вообще ходишь во сне. Ты же не спишь по ночам. Может, заболела. Я не знаю, что думать?! – Я с ужасом поняла, что Машка говорит совершенно серьезно. Ее платежки пропали, и она считает, что это сделала я.
