– А может, тебе по морде съездить?
– Эльза видела, как ты с ноутбуком сидела на подоконнике около нашего отдела. А потом все исчезло. И это был твой логин. Ты что, не понимала, что это все равно увидят? Что ты зашла под своим логином?
– Да пошла ты! – крикнула я. – Как ты можешь так обо мне думать?
– А что мне думать? Меня уволят! Это же мои платежки. Эльза вообще в ужасе, она требует установить систему безопасности от вас, от нашего IT- отдела. И я ее понимаю.
– Я НИЧЕГО НЕ УДАЛЯЛА! – закричала я.
– Ага, – кивнула Машка, а люди вокруг смотрели на нас с опаской, как это всегда бывает, когда кто-то устраивает публичную сцену.
– И НИКТО МЕНЯ НЕ ВИДЕЛ! – продолжала орать я.
– Знаешь, подруга, – разозлилась вдруг Машка. – Все так говорят: не был, не делал, не проливал, а потом выясняется, что они просто хотели насолить кому-то.
– Потому что Я НИКУДА НИ С КАКИМ НОУТБУКОМ НЕ ХОДИЛА. Эльза твоя врет.
– Зачем ей? Ну вот зачем ей? Она тебя в упор не видит, не знает. Ты для нее лишь моя долбанутая подружка с двадцать шестого. Она тоже удивилась, когда тебя с ноутом заметила.
– Она ВРЕТ! Почему ты мне не веришь? – чуть не разрыдалась я.
– Почему? Ну… потому что, знаешь, ПЛАТЕЖЕК НИ ХРЕНА НЕТ.
– Ну подожди, мы разберемся! – кричала я и бежала за Машкой, но она развернулась и убежала в здание, ясно давая понять, что не желает дальше объясняться и иметь со мной ничего общего. Это был удар, которого я уже не могла выдержать. Я развернулась и пошла прочь от «Повернутой башни». Да, нужно было подняться и разобраться во всем, нужно было пойти и настучать кому-нибудь. Начать с Ваньки, который наверняка что-то напортачил, но у меня просто не было сил. Потерять за одно утро и мужчину, которого любишь, как ни пытаешься убедить себя в обратном, и подругу, с которой делила все много лет, – этого было для меня слишком. Я развернулась, вышла через проходную, села в троллейбус и поехала куда глаза глядят. То есть в Бутово, к сестре.
Глава 9
Родители учат не доверять незнакомым. Не доверять никому мы учимся сами
Приемная социально-психологического центра «Надежда» пустовала, никто ни на что не надеялся. Сестра и еще пара коллег по ее цеху пили чай – расслабленный рабочий день людей, которые подчищают свою психику почти каждый день. Коллеги – специалист по валянию из шерсти Наденька (в честь которой, подозреваю, и был назван центр) и йог-психолог Алина – наворачивали тортик, умело пользуясь тем, что время детское, до шести еще далеко. После шести они как бы не ели. Моя сестра свой тортик ко времени моего прихода уже съела.
– Что празднуем, дамы? Как ты себя чувствуешь, Лиза? – спросила я, держась максимально бодро и оптимистично, хотя само появление мое в их епархии было подозрительным.
– Да я-то в порядке. Тошнить перестало. Вовка в садике. Не жизнь, а сказка.
– Как Сережа? – спросила я скорее автоматически, нежели из желания позлить сестру. Но та посмотрела на меня, словно вывесила знак «за ограждение не влезать, убьет».
– Сережа как всегда, – пробормотала она. – А ты вот как перепутала свой «Муравейник» с нашей «Надеждой»?
– Оставь «Надежду» всяк, – пробормотала Наденька и взяла еще один маленький кусочек торта. – Пойду я писать отчет.
– А что твоя клиентка, Зинаида? Не выпустили ее из дурдома?
– А ее там и не держали. Вызвали мужа, укол сделали, написали направление в поликлинику. Зинаида сейчас на дачу ездит, хочет посадить помидоры какого-то редкого сорта, обещала угостить, когда соберет урожай.
– То есть до сентября она отменила суицидальные настроения? – порадовалась я. Лизавета улыбнулась, но в глазах ее читалось беспокойство.
– Ты чего приехала? Случилось чего? – спросила сестра, пододвигая ко мне остатки тортика. Я молча взяла себе кусочек, подцепила пластмассовой ложечкой розочку и отправила ее себе в рот. Тут же сморщилась.
– Пальма? – спросила я.
– Конечно, пальма. Где мы тебе на натуральные ингредиенты заработаем? – рассмеялась Наденька, а Алина забеспокоилась, принялась читать состав. Инструктор по йоге, что поделаешь – ее профессия обязывает волноваться о натуральности. Я пожала плечами и откусила еще кусочек. Вред здоровью меня не беспокоил. Лизавета пристально смотрела, с ожиданием. Я дожевала, проглотила и выдохнула-вдохнула воздух, словно готовясь нырнуть на глубину.
– Мы, кажется, расстались с Апрелем, – сказала я на выдохе.
– Да что ты. Уже? – усмехнулась Лизавета, пряча за иронией грусть.
– Только не говори, что ты так и знала, – попросила я.
