понял?
– Я и не надеялась, что ты поймешь, – пробормотала я, глядя на Юркино улыбающееся лицо. А следом за ним, откуда-то сбоку появился еще и доктор с прибором для измерения давления в руках.
– Но я же тут?! – обиделся Молчанов. – Все я понял. И вопли твои слышал. «Чего это вы сидите на кухне?» – Он попытался передразнить меня, но получилось так кривенько, что я засмеялась. – Ты чего смеешься?
– Как здорово… – выдохнула я, – что все мы здесь… сегодня собрались.
– Тоже, что ли, с ума сошла? Доктор, сделайте ей еще укол какой-нибудь, – ерничал Молчанов. – Знаешь, Игорь Вячеславович, ты, кажется, сводишь женщин с ума. Она же чокнутая была, эта, которую мы скрутили?
– Извините, Юрий… не знаю вашего отчества, но я не собираюсь обсуждать жизнь Веры Турчиновой в таком ключе. Она больной человек. Убежала из больницы. И не виновата, просто запуталась…
– Да ладно, не напрягайся! Не напрягайтесь, то есть. Проехали, – махнул рукой Молчанов. – Я что ж, не видел? Больной человек, пена изо рта. Но сильная!
– Рукав заверните, пожалуйста, – попросил доктор.
– Я в порядке. В порядке, – попыталась увернуться я.
– Вам надо в больницу, – тут же нахмурился он.
– Я в порядке, не поеду, – заявил Игорь. – Только если поеду с ней.
– Я тоже не поеду, – как эхо повторила я.
– Вы оба ненормальные, – процедил доктор, натягивая на меня прибор.
– Не поеду, – уперлась я, не желая даже думать о больничных койках.
Доктор нахмурился, измерил давление, потом ощупал мое горло, осмотрел синяк под глазом, затем сделал мне какой-то укол и временно отступил. Сел что-то писать. Я обратила внимание, что стол уже снова стоит на своем месте.
– Файка, ты уж лежи, лежи, – потребовал Юра, увидев, что я пытаюсь подняться.
– Зачем это я буду придерживаться горизонтального положения относительно земного притяжения, если для мозгового кровообращения это даже хуже? – возмутилась я.
– В принципе, лучше чуть сидя, – вмешался доктор. – Голова не кружится больше? После укола?
– Ничего у меня не кружится, – проворчала я, а Юрка рассмеялся в голос.
– Точно, вижу. Ромашка пришла в себя. По крайней мере, относительно земного притяжения, – сказал он, и только тогда недовольный (читай, ревнующий, ура!) Игорь принялся ощупывать мои руки-ноги на предмет их целости. Подозреваю, что он просто хотел показать Юрке, кто тут вправе ощупывать меня, а кто нет. Тогда Молчанов склонился ко мне, разглядывая синяк, а затем даже ощупал голову, словно выискивал черепно-мозговую травму.
– Вы оба спятили? – возмутилась я.
– Не, ну как же эта пациентка тебе по лицу-то так съездила? Ничего себе синячище! – Юра показал руками размер синяка, словно это был пойманный им огромный сом.
– Такой большой? – огорчилась я, и тогда Игорь склонился и поцеловал меня прямо туда, где, как я подозреваю, был самый эпицентр удара.
– Ну зачем ты в квартиру полезла? – спросил он с укоризной. – А?
– Я просто не могла поверить, что ты решил меня вот так бросить.
– В такое, конечно, поверить невозможно, – рассмеялся Игорь. – А если серьезно? Как додумалась? Как поняла, что она тут?
– Ну… были у меня свои приметы. – Я попыталась сесть, но Игорь тут же принялся причитать и требовать, чтобы я лежала. – Фисташки на коврике.
– Фисташки? – опешил Юрка, но – журналюга проклятый – потянулся за блокнотом. Я хотела было возразить, а затем плюнула. Пусть пишет.
– Да, фисташки. Раньше я не видела связи, но помнишь, я тебе говорила, что видела, как кто-то работает за компьютером Ваньки Шарикова. Я видела, но больше никто не видел. Оно и понятно, ведь я видела только затылок, а все остальные видели меня. Но вот потом заметила, как Ваня вычищает со своего стола фисташковые очистки. Несколько штук всего, но я удивилась. Понимаешь, это же не Жорик-свин. Ванька – парень щепетильный, за работой не ест. Я тогда просто решила, что очистки Жоры. Мало ли где ОН ел, верно? У него на столе тоже они были.
– Очистки?
– Да, – кивнула я. – Только вот проблема, фисташка – довольно дорогой орех. Жорка предпочитает арахис. Он дешевый. Или вообще чипсы и домашние пироги с мясом. Дальше – больше, когда дома я реанимировала ноутбук Черной Королевы, я счистила очистку, налипшую на днище ноутбука, который предположительно залила кофе. Твоя Вера, вероятно, фисташкозависимая, она даже тут их ела. Прибавь сюда очистки, на которые я наступила в конференц-зале на совещании. Блин, если вдуматься сейчас – я все последнее время ходила по фисташковым следам, как Гензель и Гретель.
– Гензель разбрасывал хлебные крошки, – поправил меня Игорь.
