— Знаешь что, Лид, если ты не был рад меня видеть, так и сказал бы сразу, и нечего…
— Нет, я был рад, — прервал меня король и перешел на варсотский, видимо, собираясь выразить какую-то сложную мысль. — Но чем мне радостней, тем сильнее мое… беспокойство, так, кажется.
— А, так ты опасаешься, что с нами может тут что-то случиться из-за мстительности Сьедина, поэтому не хочешь ничего резко предпринимать? Слушай, поздравляю, наконец-то ты овладел эмпатией! — обрадовалась я.
— Спасибо, — отозвался король уныло. — Но поздравлять меня с ней не надо, потому что это абсолютно бесполезное простолюдинское чувство. К тому же, я им не овладевал, оно у меня всегда и было, но применить его было не к кому.
— Лид, так, может, ты и сейчас погодишь его применять? — подняла голову Натка. — А то если ты еще хоть немного расчувствуешься, я боюсь, мы отсюда ноги живыми не унесем.
— Если бы у нас была задача унести ноги, все было бы гораздо проще, — отозвался король сердито, и, повернувшись, уставился на меня с какой-то немотивированной надеждой в глазах. Чувствуя себя обязанной эту надежду хоть как-то оправдать, я поерзала и сказала:
— Слушай, ты, конечно, можешь сердиться, но я опять хочу поговорить с тобой насчет колдовства. Я уверена, мы что-то упустили. Только мы-то колдовать не умеем и не знаем, как это делается. А ты знаешь.
— И что? — подстегнул меня внимательно слушающий король.
— Расскажи, как тебя учили колдовству, прямо как можно подробнее, сколько вспомнишь.
Король поглядел на меня исподлобья, однако покорно забубнил равномерным голосом, снова перейдя на варсотский:
— Колдовству нас никто не учит, мы рождаемся с нужными способностями. Но в детстве они не сильнее, чем у колдунов из простолюдинов…
— В каком детстве?
— Примерно до тринадцати-четырнадцати лет.
— А потом что? Способности возрастают?
— Да, высокородных начинают обучать набирать силу. Сначала на насекомых, потом…
— Погоди, — бесцеремонно прервала его я, похлопав по циновке. — Я не поняла. Так у вас способности возрастают перед тем как вас начинают учить, или до начала учебы остаются такими же?
Лид крепко задумался, взгляд его застыл, и мне показалось, что я увидела в нем тьму древних времен, куда он ушел, чтобы отыскать ответ на мой вопрос. Наконец король шевельнулся и сообщил уверенно и четко:
— Способности остаются такими же. Возрастают только с началом обучения.
— Угу, — сказала я и задумалась, чего бы еще спросить. Натка, пощелкав себя ногтем по губе, тоже задала вопрос:
— Слушай, Лид, а у всех высокородных есть эти способности набирать силу? Не было на твоей памяти, чтобы это не получалось?
Лид молча качнул головой. Мы с Наткой переглянулись и принялись дружно чесать головы, стимулируя мыслительный процесс. Наконец из меня вывалился еще один вопрос:
— А вообще-то, генетически, вы с колдунами-плебеями одно и то же или нет?
— Как? — не понял Лид, напряженно заглядывая мне в лицо. Я спохватилась:
— Фу ты, ты же не знаешь, что такое гены… Ну, короче, простолюдин-колдун плюс высокородный колдун могут дать жизнеспособное потомство? Дети у них будут?
— Дети?! — поразился Лид, уставившись на меня расширенными глазами. — Какие могут быть дети у высокородного с простолюдином?!
— Мы у тебя и спрашиваем, какие, — хихикнула Натка.
— Никогда такого не было, чтоб высокородный и плебей вступали в брак.
— Понятно, короче, ты не знаешь. Только как же не было, если… — тут подруга, осененная мыслью, вдохновенно прищурилась и вывалила на короля неожиданный вопрос:
— А у тебя и Соньки дети могут быть?
Я покраснела и попыталась незаметно ущипнуть подругу, но та ловко увернулась, даже не глядя на меня. Лид, к моему удивлению, отреагировал совершенно спокойно, просто задумчиво сказав:
— Не знаю наверняка, но это довольно вероятно.
— Почему? — удивилась я такой странной уверенности.
— Вид наш, — Лид повел рукой в воздухе вокруг своего лица, — похож, пища одинаковая, жизненные привычки тоже схожи…
— Да, вот и видно, твое величество, как у вас в средние века фигово преподавали биологию и анатомию, — вздохнула Натка. Но Лид, не обращая на нее внимания, продолжал:
— К тому же, я колдун.
— И что? — спросили мы хором.
