Другого объяснения не нахожу. Только знать об этом никому, кроме Эвана, не обязательно. Так спокойней будет.
Прежде чем двинуться дальше, мы решаем как следует осмотреться. Может, найдем что-нибудь, что пригодится в дороге. Например, фляги. Те, что есть, слишком маленькие. Запаса воды в них надолго на такую толпу не хватит, а один Отар знает, как долго нам еще блуждать по этой Богом забытой чаще.
Расходимся. Анигай исследует территорию один, потому что Мэд увязывается за Дереком, к которому она, похоже, прониклась симпатией, после того как толстяк вытащил ее из-под носа драгов. Мы с Эваном идем к небольшому каменному храму, похожему на церквушку землян. Даже странно как-то видеть священное строение посреди Сумрачного леса. Оно чем-то напоминает приход отца Марка. И это невольно вызывает ностальгию. Вот уж не думала, что когда-нибудь буду скучать по Катару. Интересно, где сейчас отец Марк?..
Железная дверь оказывается заперта снаружи на массивный засов. Альтаирец не без труда открывает ее здоровой рукой. Делает шаг внутрь, но тут же отступает, преграждая мне путь.
— Не надо. Не заходи.
Поздно. Я успеваю увидеть, что весь пол храма усыпан остатками человеческих скелетов. Господи! Как же здесь было много детей! Их согнали в церковь и сожгли.
Слежу за взглядом Эвана. Он смотрит куда-то вверх. Теперь у меня не остается сомнения: это действительно было поселение Древних. Под куполом на цепях висит огромный деревянный крест. Это единственное, что не смог сожрать огонь. Не достал.
Мне становится не по себе. Я знаю, что Древние поклонялись тому же самому Богу, что и земляне. Богу, которого знаю я сама, — так уж вырастил меня отец Марк. Я знаю, что мой Бог, в отличие от жестокосердного, не знающего милости Отара, — Бог мира, а не войны.
Земной Бог на Дарии всегда воспринимался в штыки. До сих пор не понимаю — почему? Что такого страшного может сделать обыкновенная вера?
Вера в Того, кто создал всех нас. И кто по своей неимоверной, необъяснимой милости несколько тысячелетий назад взял наши грехи на себя и тем самым позволил избежать ада, даровав жизнь вечную рядом с собой. Кто создал нас по своему образу и подобию. Честно, не понимаю… Что такого страшного в вере во все это? Почему простые религиозные убеждения на Дарии порой воспринимаются как опасность для целой империи?
Поговаривают, что именно из-за веры Древние не пользовались магией, которая была дана им от рождения. Магия шла от Отара. А Отар с самого начала противопоставлялся их Богу. Древние сознательно блокировали свои силы, которые были намного мощнее природной магии тех же ведуний.
Глядя на уничтоженное поселение, мне остается лишь поражаться силе их веры. Ведь Древние могли воспользоваться магией Отара и защитить себя, но вместо этого… Предпочли смерть, веря в бессмертие своих душ.
Глядя на скелеты маленьких ребятишек, валяющиеся у меня под ногами, невольно задумываюсь: а есть ли она, эта самая «бессмертная душа»? Стоит ли вера таких мучений?
Голос Эвана отвлекает меня от невеселых мыслей:
— Пойдем.
Хочу уйти, но не могу.
— Это сделал Дэмонион. Но не один. С ним были руарцы.
— Они выполняли приказ своего императора, — говорит альтаирец.
Его хладнокровие пугает.
— Ты их оправдываешь?
— Лишь констатирую факт.
— Я тоже часть Руара, — не выдержав, озвучиваю то, что гложет мне душу. — Если бы мне отдали такой приказ…
Эван усмехается.
— Ты бы поступила по-своему?
— Да! — В моем голосе звучат злость и неприкрытый вызов, хотя я прекрасно понимаю, что альтаирец ни в чем не виноват. — Зачем-то же нужна собственная голова на плечах!
Парень бросает на меня задумчивый взгляд.
— Ты не похожа на шатеру. Они не оспаривают приказы.
Во мне внезапно вновь начинает бурлить ревность.
— И много ты знал шатер?
Мы снова затрагиваем болезненную для обоих тему. Лицо Эвана передергивает злая усмешка.
— Достаточно.
Разворачивается и уходит.
Отар его побери! Словно пощечину дал. Ну ничего! Я тоже в долгу не останусь!
