Пожар - не то.
Наводнение.
Гигантская океанская волна, поднимающаяся из-за горизонта и быстро катящаяся к берегу. Вопли тех, кто догадался оторваться от стеклянной стены и обернуться. Дробный стук их кулаков по стеклу, который тонет в нарастающем, слышном даже в доме, гуле.
И накрывающая дом по самую макушку пенящаяся пелена, стремительно уносящая вдаль трепыхающиеся тела микаэлевых друзей.
Треск деревянных опор дома и трещины, разбегающиеся по стеклам.
Краткий миг влажного блеска капель, сочащихся сквозь быстро растущие щели.
Закладывающая уши тишина - трещать уже нечему, всё, что могло быть сломано, сломалось...
И взрыв: снаружи - внутрь!
Осколки и обломки, непрерывно перемешиваемые водой, обрушиваются на нас...
Слаженный вопль четырех глоток выдернул меня из собственного морока. Разогнав его остатки, я обнаружила, что единственная в доме осталась там, где была. Саша и Микаэль, Томас и Анри, закрыв лица руками, в наипричудливейших позах корчились на полу. Ох, хорошо пошла "побочка"!
Быстро, чтобы не дать опомниться, я спрыгнула со стула и дернула брата за локоть.
- Пошли отсюда!
Он отнял от лица ладони, уставился на меня беспомощным взглядом и, шатаясь, поднялся. Пользуясь абсолютной дезориентацией брата, я вывела его наружу.
Нас встретили шумным выдохом и нечленораздельными возгласами. Друзья Микаэля, толкая друг друга, кинулись в дом.
Взгляд Саши постепенно становился осмысленным. Его дыхание выровнялось, а руки расслабились. Лохмотья, в которые превратилась его куртка, сползли с плеч и упали на мелкую гальку у наших ног. Сквозь умиротворяющий шум ветра отчетливо слышалось замедляющееся биение его сердца.
- Мой морок, - коротко информировала я.
Саша закрыл глаза и запрокинул назад голову. Потом вдруг растянул губы в удовлетворенной улыбке.
- Господи, как хорошо быть живым...
27. Пять минут
- Все еще хочешь его убить?
Саша безразлично взглянул сквозь стену на толпу, в которой едва различался растерянный Микаэль. Я почувствовала себя виноватой.
- Нет. Это как будто уже случилось. Да и вышел я уже из того возраста, в котором у младших сестер игрушки отнимают.
- Ты никогда их у меня не отнимал.
- Да? Ну и начинать не буду.
- То есть ты не считаешь, что я не должна с ним встречаться?
Как ни странно, мысль о возможном немедленном разрыве с Микаэлем вызвала во мне беспокойство о том, что я еще не закончила создавать виртуальные скалы - а что может быть хуже незавершенной работы? - а сожаление о потере самого Микаэля возникло чуть позже и слабее этого беспокойства.
Но Сашу мой вопрос просто-напросто удивил.
- Конечно, нет! С кем тебе еще встречаться, если не с ним? Он же в сто раз лучше твоего дурацкого Игоря. Он даже лучше меня.
Угу, он знает про Игоря. Никогда их не знакомила и никогда брату про парня не рассказывала.
- Разве?
- Да. Я злее. Вытряси его и высуши.
Из дома, уже вполне твердо держась на ногах, выбрался Томас. С подозрением глядя на залив, он остановился у самого обрыва.
- Почему ты перестал со мной разговаривать?
- М-м? А. Когда Том сказал, что ты встречаешься с Микаэлем, я понял, что желание поговорить каждый раз возникало у меня, когда он находился с тобой рядом. Я его чувствую сильнее, чем тебя. Так вот, чтобы не рехнуться от раздражения и безысходной злобы, я забыл о тебе.
- Так можно? Взять и забыть о человеке?
- Не обижайся. Я был на задании и ничем не мог тебе помочь. Да и никакой опасности для тебя не было. Когда меня охватывает приступ ненависти,
