В беспочвенности Вероникиных подозрений я убедилась уже на следующее утро, в ту секунду, когда проходила по коридору на кухню мимо спальни Кастора. Дверь была открыта настежь, и я успела увидеть его, лежавшего в постели на спине, пустыми глазами глядящего в потолок. Уголок белой простыни прикрывал лишь часть (зато ту самую, которую я не хотела бы видеть) его тела, а вот девушка рядом с ним была замотана в нее почти целиком. Ее жемчужно белая в утреннем свете мускулистая рука устало свесилась с края кровати, густые светлые волосы упругими волнами растелись по спине и отдельными блестящими струйками - со лба вниз. В тот миг, когда я проходила мимо злополучной открытой двери, сквозь золотистую прядь сверкнула катящаяся по щеке слезинка.
Во всем этом не было ничего значительного, и, обнаружив примагниченную к холодильнику напоминалку "Тыквенная каша", я преспокойно занялась завтраком.
Слеза... Воплощение чистой грусти, безнадежного отчаяния, прощания с мечтой. Вот так завершение ночи.
- Все в порядке?
На кухню вошел Кастор, одетый, как обычно, в черную футболку и спортивные брюки. Я в этот момент уже отправляла чугунок в печку.
- Угу, скоро будет готово. Это для Георгия и Ангелины?
- Да, - после паузы ответил он, как мне показалось с сомнением.
Я выпрямилась, взглянула на него и поняла, что он только сейчас заметил прикрепленный к холодильнику листок. Сообразив, о чем я говорю, он очень пристально, словно прощупывая "тишину", посмотрел мне в глаза.
- Я не про завтрак.
- А, про психокоррекцию! Все отлично, спасибо. Ты супер.
Он вздохнул, наливая воду в стакан.
- Всегда можешь на меня рассчитывать.
Я нервно хихикнула.
- Надеюсь, больше со мной такое не случится.
Кастор растворил в воде какой-то порошок и покрутил стакан между ладонями.
- Что-нибудь все равно случится.
Щелкнул замок входной двери - это, не прощаясь, покинула дом ночная гостья.
Кастор замер и снова внимательно посмотрел на меня. Ах, вот что могло быть не "в порядке"... Ладно, раз ему интересно мое мнение, можно поговорить о ней.
- Анри и Томас знают?
Он кивнул, удовлетворенно опуская взгляд.
- Конечно.
- Сегодня твой день?
Он усмехнулся краем губ и опрокинул в себя содержимое стакана. Поставил стакан в посудомойку.
- Нет. Вчера. Ночь. Ее.
Ну, теперь хотя бы про слезу все понятно.
Альфа-самка не имела права печалиться из-за самца.
Тем же вечером от утреннего отчаянья ничего не осталось, и она вела себя как королева, уверенная в собственной абсолютной власти и от скуки снисходящая к общению с окружающими: умиротворенно куталась в руки Анри, насмешливо критиковала какие-то детали сценария предстоящего турнира, летала наперегонки с Мариной. Проиграла, кстати.
Микаэль придумал, чем меня занять в общественно-полезных целях - я стала главным, и вообще-то единственным настоящим, архитектором предстоящего турнира. Оказалось, его сутью были неожиданные препятствия, поэтому он никогда не проводился в бухте у дома Микаэля. Все скалы должны быть виртуальными, примерно как наши телепатические проекты в "Каменном соло" - более подходящего дела для меня эта тусовка не придумала бы никогда. Мне отвели месяц. Каждую новую скалу я записывала на отдельном носителе (в первый раз мне попалась под руку деревянная подставка для кружки, а потом кто-то напилил мне целую башню таких "блинчиков") и выслушивала критику, после чего все переделывала. Имитация природных объектов с детства была моим любимым приемом, поэтому, к удовольствию Микаэля, я занималась проектом, словно он был курсовым, и от него зависел мой профессиональный коэффициент.
Таким образом он обеспечил смысловую составляющую наших встреч - для меня. И в такой обстановке я каждый день находила в нем все больше привлекательного.
Наступил май. В городе окончательно отключили сезонное отопление, но я, часто бывая за его пределами, этого почти не заметила. Просто в легкой
