Как-то на одной пирушке в честь праздника он всю ночь пил, забыв, что на следующий день ему служить, что придут паломники на службу.
Лишь в 5 утра он об этом вспомнил:
Что теперь будет?!
И как был, пьяным, пошел на службу.
Он недолго совершал проскомидию, потому что не видел – от головокружения – букв.
Прошло Освящение, Божественная литургия, и сам он каким-то образом причастился.
Однако, когда пришел час причащать христиан, он, совсем ослабев от ночных возлияний, упал вместе со Святой Чашей! Что было – не описать…
То, что случилось с разлитым Божественным Причастием, история умалчивает. Должно быть, его собрали каким-то образом, чтобы потом уничтожить, а также сжечь пол, ковры, облачение и т. д.
Батюшка, когда пришел в себя, забился в угол и зарыдал. Об этом узнал епископ. С одной стороны – величайшая добродетель священника, с другой – сильная страсть к вину. Епископ позвал его, сказал ему снять епитрахиль и что он его призовет через три дня, чтобы сказать свое решение.
Епископ думал и так, и этак… Наконец принял решение – лишить его сана.
Вечером епископ заснул, и увидел во сне, что сидит он на епископском престоле не просто в рясе, но в епитрахили и омофоре (которые являются символами архиепископа). К нему стали подходить патриархи, епископы, первосвященники, священники, монахи, цари, князья, княгини, архонты, вельможи и огромная толпа людей всех рангов и званий, мужчины и женщины, молодые и старые, они протягивали к нему руки, тянули за епитрахиль, омофор и даже бороду, слезно умоляя не лишать священника сана.
– Батюшка наш… батюшка… Кто нам поможет, если не он?… Все они протягивали руки, плача и умоляя… «Батюшка наш…»
Проснулся он испуганный и в поту. Воистину, как помогал всем им священник? Епископ позвал священника и тот рассказал ему о многочасовых поминаниях во время святой проскомидии. Тогда епископ сказал ему:
– Если ты дашь мне слово, что не будешь пить, тогда я тебя не лишу сана, не стану налагать ни одного дня взыскания и прощу тебя всем сердцем. Продолжай жить, как жил, так же совершай святую проскомидию. Я хотел тебя сегодня отлучить, но души, которых ты поминаешь, мне не позволили…[624]
Эта история показывает нам, что решение епископа было Божией волей, чтобы священник остался священником, для того чтобы духовной милостыней помочь душам и ввести их в предвкушение Царства Божьего.
«ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ ДАЖДЬ НАМ ДНЕСЬ».
Итак, что это за «хлеб»? Это хлеб, который мы едим? Это разнообразная пища, которую мы принимаем для разных нужд тела? Может быть, речь идет о духовном хлебе? Или, может быть, о чем-то другом, бесплотном и сверхъестественном? На все вопросы нам ответят богоносные отцы Церкви.
«Хлеб наш насущный…» означает, что верный христианин поручает свои заботы Богу-Отцу о пище, о хлебе и воде, только для одного дня.
Святой Григорий Нисский говорит: «мы просим в Господней молитве хлеб на сегодняшний день, а не на много, чтобы мы победили корыстолюбие и позаботились о неприхотливости[625]. «Имея пропитание и одежду, будем довольны тем»[626].
«Хлеб», который мы просим, это не «мой хлеб», но «наш хлеб». Что означает, что он не только для меня, но для всех людей, моих братьев. Так тот, кто имеет, должен стать прислужником и кормильцем тех, кто не имеет. Изобилие «хлеба» будет благословением Божиим и милостью, в то время как лишение его может быть следствием греха и нежелания покаяться.
Итак, христианин должен со смирением просить свой ежедневный «хлеб» и ожидать его, соблюдая заповеди, пестуя добродетели, особенно веру, надежду и послушание, деятельно участвуя в богослужении и Таинствах.
О «насущном хлебе» святые отцы дали следующие разъяснения:
Первое: «Хлеб, которые мы просим, – говорит святой Максим Исповедник, – это сам Христос, «сшедший с небес»[627]. «Когда мы следуем Евангелию, – продолжает святой, – принимаем как животворящий и насущный хлеб для питания наших душ и для поддержания духовных благ, которые нам дарованы, Сына и Слова, который проповедовал, что я есть хлеб, «который сходит с небес и дает жизнь миру»[628].
Этот Хлеб-Христос становится всем для нас, кто вкушает от Него через мудрость и добродетель – согласно восприятию каждого верующего – и «воплощается» в нас таким образом, который знает и хочет Сам Бог»[629].
Второе: святой Кирилл Иерусалимский говорит, что «насущный хлеб», есть Хлеб Божественного Причастия. Этот честнейший Хлеб, как Тело Христово, выше любой сущности, не попадает во чрево и не «извергается вон»[630], но разделяется всем нашим существом, в помощь душе и телу[631].
Он меняет наше тело. Делает нас христоносными, богоносными, духоносными. Он сохраняет и освящает сущность нашей души и всего человека. Существо нашей души укрепляет не материальный хлеб, который входит в наше тело, но небесный Хлеб, пресвятое Тело Христово.
