когда чете Честертонов совсем нечего было есть. Однако в 1989 году вдруг выяснилось, что романов не шесть, а семь, и первый из них был написан за десять лет до “Наполеона” двадцатилетним Честертоном. Его история, история книги, которую держит в руках читатель, началась, как и положено необыкновенным историям, с рукописи, найденной в сундуке.
Дороти Коллинз, секретарь Честертона с 1926 года до его смерти в 1936-м, а затем хранительница его архива, умерла в 1989 году, и архив приобрела Британская библиотека. (Примечательная деталь, характерная для отношений Честертона с его оппонентами и для британской культуры спора вообще: сумму в 200 тысяч фунтов перечислил за архив фонд Бернарда Шоу, одного из наиболее горячих оппонентов Честертона.) Тогда-то при подготовке бумаг к транспортировке был найден сундук, в котором, как считалось, хранились старые профессорские мантии. Но, к удивлению исследователей, под пыльными мантиями обнаружились почти две сотни записных книжек, старых школьных учебников и разрозненных бумаг. По-видимому, эти бумаги были вывезены из родительского дома Честертона после смерти его матери.
Судя по записям Дороти Коллинз, она пыталась классифицировать содержимое сундука, но смерть Честертона и последовавшая затем война — дом мисс Коллинз был превращен в госпиталь, а сама она водила санитарную машину — не дали довести эту работу до конца, и часть бумаг осталась неразобранной. Усложнило классификацию еще и то, что Дороти Коллинз или Франсис Честертон, вдова писателя, пытаясь составить указатель, сложили титульные страницы в одну папку, отделив их от рукописей. После смерти Коллинз многие страницы так и не удалось сопоставить — зато кое-что, напротив, было открыто впервые. Несколько записных книжек, содержание которых Коллинз, не слишком в них вчитываясь, сочла отдельными фрагментами — в списке они обозначены как “Валентин Амьен” и “История трех малюток”, — вместе составили не просто законченный роман, но первый известный нам роман Гилберта Честертона.
Первая из записных книжек, в которых уместилось это произведение, исписана уверенным почерком молодого Честертона, а вторая — бойким курсивом, который он усвоил, посещая занятия по изобразительному искусству сначала в лондонском Университетском колледже, а затем в художественной школе Слэйда, где учился на книжного иллюстратора с 1893 по 1895 год. Отсюда можно с достаточной точностью заключить, что роман, условно названный издателями “Бэзил Хоу”, был написан в конце 1893 или начале 1894 года, то есть автору было девятнадцать или двадцать лет.
Как часто бывает с юношеской пробой пера — это рассказ про первую любовь, и рассказ автобиографический. Это подтверждает другое сохранившееся в архиве сочинение под названием “Наши перспективы” — его перевод читатель также найдет в этом издании. Это рассказ о приключениях членов Клуба начинающих спорщиков (Junior Debating Club), организованного юным Честертоном при школе Св. Павла — одной из лучших частных школ Лондона, где писатель учился до поступления в колледж. Формально клуб закончил свое существование, когда друзья покинули стены школы, но они обязательно устраивали раз в год клубный обед. Среди членов клуба были Люсьен Олдершоу, братья Дигби и Вальдо д’Авигдор, братья Лоуренс и Морис Соломон, Эдвард Фордем, Фредерик Солтер, Роберт Вернед, Бернард Лэнгдон-Дэвис, Хуберт Сэмс и Эдмунд Клерихью Бентли. Особенно горячая дружба связывала Честертона с Бентли и Олдершоу.
“Наши перспективы”, в отличие от романа о Бэзиле Хоу, датированы: на рукописи стоит пометка “16 июня 1894 года”. Это своего рода роман-буриме: каждый участник должен был написать по главе, отталкиваясь от написанного предшественником и рассказывая о предполагаемом (несомненно, славном) будущем членов клуба. Честертон исполнял роль главного редактора и “художественного руководителя”, перебеливая написанное другими, снабжая текст иллюстрациями и передавая следующему участнику. Таким образом было написано семь глав, после чего рукопись застряла у одного из авторов и вернулась к Честертону лишь много лет спустя.
Для читателя “Бэзила Хоу” “Наши перспективы” важны тем, что описывают знакомство, любовь и брак почтенного председателя Клуба Гилберта Честертона и рыжеволосой кузины Бентли по имени Гертруда Грэй. Повествование изобилует фантастическими сценами и абсурдными ситуациями, и его, разумеется, нельзя воспринимать всерьез, но оно показывает, что члены Клуба прекрасно знали Гертруду Грэй и ничуть не сомневались, что она непременно выйдет замуж за робкого и худого молодого человека, каким в те годы был Честертон. (Бентли пишет: “Г.К.Ч., когда я его впервые увидел, был необычайно высоким, долговязым мальчиком, с серьезным, даже угрюмым выражением лица, которое очень легко сменялось веселым и счастливым”.) Иными словами, все друзья несомненно читали “Бэзила Хоу” и узнавали в главном герое своего бессменного председателя.
Н. Эппле 
