Избранные произведения в одном томе

Лоуренс мягко пробормотал что-то одобрительное, а Честертон, взглянув на старых друзей, понял, что его переполняют чувства, которых не передать словами.

— Так вот, — воскликнул Лэнгдон-Дэвис, — слушайтесь меня, и я покажу вам, как туда попасть.

Спустя два месяца небольшая группа путешественников в кибитке, или, точнее, в ее сопровождении, поскольку всем часто приходилось идти пешком, двигалась через равнину, тянувшуюся далеко на восток. Впереди по бледной снежной пустыне, тихонько напевая и насвистывая себе под нос, шел Лоуренс Соломон с топором в руке. Бентли вел лошадей под уздцы, то и дело обзывая их протоплазмой и бластодермой и желая им поскорее провалиться сквозь землю вместе со всей ученой системой проклятий его собственного изобретения. Честертон, сидя в кибитке, перебирал припасы, снаряжение и оружие, а далеко позади, в самом хвосте процессии, плелся Лэнгдон-Дэвис с карабином в руке, внимательно глядя по сторонам: не встретится ли человек или зверь.

— Хоть бы дичь какую-нибудь подстрелить, — печально протянул он.

— Думаю, тебе стоит подстрелить лошадей, — отозвался Бентли. — Ну же, да шевелись ты, скотина… Может, побегут быстрее. С какой бешеной скоростью мы несемся, на зависть ветру, не правда ли?

— Ты ведь не хочешь пристрелить их и бросить? — поинтересовался Честертон из фургона.

— Вот уж чего я точно не хочу, так это тащить с собой дохлых лошадей… Перефразируя строки достопочтенного Чарльза Кингсли, “вперед, на Восток!”.

Тут к друзьям повернулся Лоуренс, который был слишком далеко и не слышал, о чем они говорили:

— Послушай, Честертон, — крикнул он, — а мы ведь довольно весело проводим время!

— О да, — ответил Бентли. — Для полного счастья мне не хватает лишь одного. Жаль только, сейчас не время загадывать желания — звезды не сыплются с неба, а вероятность встречи с двумя тезками в этой местности ничтожно мала, так что лучше я оставлю свою мечту при себе.

— И все-таки чего бы ты пожелал? — спросил Лоуренс.

— Мне не хватает Мориса, — ответил тот.

— Где бы он ни был, — сказал Честертон, впервые нарушив молчание, — он думает о нас, как и мы о нем. До сих пор у нас не было повода усомниться в верности наших друзей.

Бентли что-то пробормотал, а далеко впереди голос Лоуренса звонко разносился по диким степям Кавказа:

В районе Кенсингтона, там, где поет скворец,
Живут большой компанией члены Ка. Ю. эС.

И в этом голом и безлюдном месте четверо затянули припев старого гимна, сочиненного когда-то Бентли:

Вступил я, вступил я навеки в Ка. Ю. эС.
Смотрите, чтоб от зависти вам не пришел конец.

С громким пением кортеж двинулся вперед по нехоженой равнине.

Глава 6

О ветер, не все же играть
Со мной. В этот брошенный край