неизбежные ошибки. Для этого есть и термин. Историки называют это гибкостью неписаной конституции.
— Термин есть и у нас, — сказал Оутс. — Мы называем это мошенничеством.
— Вот не знал, что вы так щепетильны! — ехидно и нетерпеливо вставил Нормантауэрс.
— Что-то вы таким не были! — добродетельно добавил Розвуд Лоу.
Енох Оутс медленно встал из-за стола, словно левиафан из глубин моря. Его большое невеселое лицо не изменилось, но сонным оно уже не было.
— Да, — промолвил он, — да, бывало, я и сам мошенничал… нарушал, можно сказать, Нагорную Проповедь. Я разорял людей, но тех, которые разорили бы меня, а если кто из них был беден, он все равно только и думал, как меня убить или уничтожить. А вот таких, как вы, у нас бы линчевали или выкатали в перьях, если бы вы только заикнулись о том, что можно отобрать у людей их законную землю. Может быть, климат у вас и другой, но мне это не мешает.
И он медленно выплыл из комнаты, оставив четверым неразрешимую загадку.
— Что же теперь делать? — мрачно спросил Хорес Хантер.
— Кажется, он прав, — горько сказал Нормантауэрс. — Сделать уже ничего нельзя.
— Можно, — произнес премьер-министр.
Все посмотрели на него; но никто ничего не прочитал на изрезанном морщинами лице, оттененном светлыми волосами.
— Ресурсы цивилизации не исчерпаны, — сказал премьер — Именно это говорили прежние власти, прежде чем стрелять в народ. Я прекрасно понимаю, господа, что вам бы очень хотелось пострелять. Вам кажется, что и собственные ваши владения вот-вот развалятся на кусочки. Что будет с правящим классом, если он лишится земли? Не волнуйтесь, сейчас я вам все объясню. Я знаю, что нам делать.
— Что? — проговорил сэр Хорес.
— Национализировать землю, — ответил премьер-министр.
— Да это же настоящий социализм! — закричал лорд Нормантауэрс.
— Именно настоящий, — проворковал лорд Иден. — Так и назовем: «настоящий»… нет, «истинный социализм». Именно то, что нужно для выборов. Хорошо запоминается. У них — простой социализм, а у нас — истинный.
— Что ж это такое? — закричал Хантер в порыве чувств, заглушивших весь его снобизм. — Вы поддерживаете большевиков?
— Нет, — сказал Иден и улыбнулся, как сфинкс. — Большевики меня поддержат.
Он помолчал и заговорил спокойней:
— Конечно, чувства это ранит… Наши старые замки и поместья, жилища знати, станут общественной собственностью, как почты… Когда я вспоминаю счастливые часы в Нормантауэрсе… — Он улыбнулся владельцу. — И у вас, сэр Хорес, есть прекрасный замок, и у вас, мистер Лоу… не припомню, как же они называются…
— Розвудский замок… — угрюмо проговорил Лоу.
— Нет, — снова вскочил сэр Хорес, — что же будет с нашим лозунгом? «Не национализация…»
— Ничего, — легко ответил лорд Иден. — Теперь мы скажем: «Не рационализация, а национализация». Какая разница? В конце концов мы же патриоты, мы — национальная партия.
— Ну, знаете ли!.. — начал Нормантауэрс, но премьер ласково перебил его:
— Компенсируем… все компенсируем… Да, компенсация — великая вещь!.. Приходите сюда через неделю… ну, скажем, ровно в четыре часа. Думаю, к тому времени я все подготовлю…
Когда через неделю они снова собрались в солнечном саду премьер-министра, тот действительно подготовил все: стол на освещенном солнцем газоне едва виднелся из-под карт и документов. Юстес Пим, один из многочисленных секретарей, колдовал над ними, а лорд Иден, сидевший во главе стола, сосредоточенно читал какую-то бумагу.
— По-видимому, вы хотите узнать, на каких условиях совершится национализация, — сказал он. — Как ни жаль, все мы вынуждены чем-нибудь жертвовать ради прогресса…
— А, черт с ним, с прогрессом! — закричал Нормантауэрс. — Вы что, всерьез считаете, что мое поместье…
— Сейчас, сейчас… — сказал премьер, глядя в бумагу. — Оно входит в раздел четвертый, «Старинные замки и аббатства». По новому законопроекту такие поместья находятся под охраной. Поручается она так называемому лорду-хранителю округи. В данном случае… так, так… вы и есть лорд- хранитель.
Взъерошенный Нормантауэрс глядел на него, и взгляд его неглупых глазок медленно менялся.
— С поместьем сэра Хореса, — сказал премьер, — дело обстоит иначе. В тех местах недавно свирепствовала свинка, и потому их нельзя оставлять без специального врачебного присмотра, который и осуществляет санитарный инспектор. Это, конечно, исключительный случай; в случаях же нормальных, скажем, в вашем, мистер Лоу, поместье и самый дом охраняет государственный чиновник. Учитывая ваши общественные заслуги, мы решили выдвинуть вас
