Случись нам вступить в бой, весь город будет за нас.
— Нет, — отвечал Рэтклиф с неколебимой простотой. — Весь город был бы за них. Сейчас увидим.
Пока он говорил, профессор в немалом волнении наклонился вперед.
— Что это за шум? — спросил он.
— Должно быть, кони, — сказал полковник. — Я думал, они совсем отстали.
— Кони? — сказал профессор. — Нет, это не кони, и они не сзади.
Он еще говорил, когда впереди что-то дважды мелькнуло. Как ни молниеносно было это движение, беглецы разглядели, что же мелькнуло перед ними. Бледный профессор вскочил и принялся убеждать, что автомобили принадлежат Ренару.
— Это его моторы, — повторял он, обводя спутников безумным взглядом. — Там люди в масках.
— Чепуха! — гневно воскликнул полковник. — Доктор Ренар не даст им своих машин.
— Должно быть, его принудили, — спокойно сказал Рэтклиф. — Город на их стороне.
— Вы все еще в это верите, — сказал полковник.
— Скоро поверите и вы, — с безнадежным спокойствием сказал сыщик.
Наступило нелегкое молчание, затем полковник отрывисто проговорил:
— Нет, не поверю. Какой вздор! Простодушные жители мирного французского городка…
Шум оглушил его, у самых глаз вспыхнул свет. Автомобиль успел проскочить, сзади поднялся белый дымок, и Сайм услышал, что мимо просвистела пуля.
— Господи! — воскликнул полковник. — В нас кто-то стреляет.
— Зачем же прекращать разговор? — заметил мрачный Рэтклиф. — Продолжайте, полковник. Помнится, вы говорили о простодушных жителях мирного городка.
Полковник давно перестал ощущать насмешку. Он тревожно оглядывал улицу.
— Поразительно, — приговаривал он. — Нет, поразительно.
— Придирчивый человек, — сказал Сайм, — мог бы назвать это неприятным. Как бы то ни было, вон те огни — окна жандармерии. Скоро мы будем там.
— Нет, — сказал инспектор Рэтклиф, — мы никогда там не будем.
Все это время он стоял, зорко глядя вперед. Теперь он сел и устало провел рукой по гладким волосам.
— Что вы хотите сказать? — спросил Булль.
— Я хочу сказать, что мы туда не попадем, — спокойно повторил пессимист. — Поперек улицы стоят два ряда людей, я их отсюда вижу. Город против нас, как я и предсказывал. Могу утешиться сознанием своей правоты.
Рэтклиф уселся поудобней и закурил, но спутники его повскакали с мест, глядя в конец улицы. Теперь, когда надежды пошатнулись, Сайм повел автомобиль медленней и наконец остановился на углу улочки, круто сбегавшей к морю.
Было почти темно, хотя солнце еще не село, и там, куда проникали низкие лучи, тлело горячее золото. Предзакатный свет, словно прожектор в театре, прорезал переулок узким клином, обращая автомобиль в огненную колесницу. Остальная часть переулка, особенно верх и низ, были окутаны сумраком. Наконец остроглазый Сайм горестно и негромко свистнул.
— Все верно, — сказал он. — Внизу толпа, или войско, или что-то еще…
— Если и так, — нетерпеливо сказал доктор Булль, — это что-то еще. Может — цирковая борьба, может — день рождения мэра. Да мало ли что! Я не верю и не поверю, чтобы простые, славные люди в этом славном местечке ходили с динамитом в кармане. Подвиньтесь-ка поближе, Сайм, разглядим их.
Автомобиль прополз шагов сто, и все вздрогнули, ибо доктор громко расхохотался.
— Эх вы! — вскричал он. — Что я вам говорил? Да эта толпа послушна закону, как корова. Во всяком случае, она с нами.
— Откуда вы знаете? — спросил удивленный профессор.
— Вы что, слепой? — крикнул Булль. — Смотрите, кто их ведет!
Они вгляделись, и полковник, не сразу обретя голос, воскликнул:
— Да это Ренар!
По улице бежали какие-то люди, разглядеть их никто не мог бы, но гораздо ближе, в полосе вечернего света, шествовал доктор Ренар в белой шляпе, поглаживая правой рукой темно-русую бороду. В левой он держал револьвер.
— Какой я дурак, — воскликнул полковник. — Ну конечно, он пришел помочь нам!
Доктор Булль хохотал, размахивая шпагой беспечно, словно тростью. Он выскочил на мостовую и побежал вперед, крича:
— Доктор Ренар! Доктор Ренар!
