II
Джемма медленно опустилась в кресло. После появления неизвестного и произнесенных им слов в комнате воцарилось молчание, продлившееся несколько мгновений. За это время графиня успела быстрым и боязливым взглядом осмотреть человека, попавшего в ее комнату столь необычным образом.
Это был молодой человек лет двадцати пяти — двадцати шести, судя по внешности — простолюдин. На нем была калабрийская шляпа с широкой лентой, спадавшей ему на плечи, бархатная куртка с серебряными пуговицами и бархатные же шаровары, также с серебряными украшениями; он был опоясан шелковым красным кушаком с вышивкой и зеленой бахромой. Такие кушаки делают по образцу восточных, в Мессине. Наконец, кожаные гетры и сапоги дополняли этот не лишенный элегантности костюм горца, подобранный будто с намерением подчеркнуть все достоинства рослой фигуры его обладателя. Лицо незнакомца носило отпечаток чего-то дикого, но было вместе с тем необыкновенно красиво: ярко выраженные черты южанина, смелый и гордый взгляд, черные волосы и такая же борода, орлиный нос и белоснежные зубы.
Все это совершенно не успокоило Джемму, и неизвестный, видя, что она протягивает руку к столику, догадался, что графиня намеревается позвонить.
— Разве вы меня не поняли, сударыня? — произнес он на мягком сицилийском наречии, придавая голосу оттенок бесконечной кротости. — Я вовсе не желаю вам зла, напротив, если вы исполните просьбу, с которой я к вам пришел, то я буду боготворить вас. Вы хороши, как Мадонна, будьте же и добры, как она.
— Чего же вы хотите? — спросила Джемма дрожащим голосом. — И почему вы пришли ко мне таким странным образом и в столь поздний час?
— Если бы я искал встречи с вами обычным путем — с вами, дамой знатной, богатой и любимой человеком, обладающим почти королевской властью, — то весьма вероятно, что вы бы не приняли меня, человека бедного и простого. Не правда ли, сударыня? Но допустим даже, что вы бы меня выслушали, — все равно ответ вы дали бы мне нескоро, а мне некогда ждать.
— Что же я могу для вас сделать? — спросила Джемма, почти успокоившись.
— Все, сударыня, так как в ваших руках находится мое счастье или мои страдания, моя жизнь или моя смерть.
— Я вас не понимаю, объяснитесь.
— У вас служит молодая девушка из Баузо.
— Тереза?
— Да, Тереза, — продолжал неизвестный дрожащим голосом. — Эта девушка должна вскоре выйти замуж за лакея князя Карини, а между тем она моя невеста.
— Ах, так это вы и есть…
— За меня она должна была выйти замуж, но тогда как раз пришло ваше письмо, вы звали ее к себе. Она обещала остаться мне верной, поговорить с вами и, если вы откажете в ее просьбе, вернуться ко мне. Я ждал ее. Целых три года прошло, я ее ни разу за это время не видел, и так как она не вернулась, то я приехал сам. Только здесь я узнал, в чем дело, и решил упасть к вашим ногам и выпросить у вас Терезу.
— Я люблю Терезу и не желаю отпускать ее. Гаэтано служит лакеем у князя, и Тереза, выйдя за него замуж, останется при мне.
— Если дело только за этим, я сам поступлю на службу к князю, — сказал молодой человек, совершая над собой заметное усилие.
— Тереза говорила мне, что вы не хотите быть слугой.
— Совершенно верно, не хочу, но раз это необходимо, я готов принести такую жертву ради Терезы. Только, если возможно, я стал бы охранять князя — это все же лучше, чем быть в числе его слуг.
— Хорошо, я поговорю с князем и, если он согласится…
— Князь исполняет ваши малейшие желания, сударыня. Вам не надо просить, прикажите, и все будет по-вашему, я это знаю.
— А кто мне поручится за вас?
— Порукой будет моя вечная признательность вам, сударыня.
— И все-таки мне надо знать, кто вы.
— Я человек, которого вы можете и осчастливить, и погубить, вот и все.
— Князь спросит у меня ваше имя.
— Какое ему дело до моего имени? Знает ли он его? Разве он мог слышать имя бедного крестьянина из Баузо?
— Но зато я — ваша землячка. Мой отец, граф де Кастельнуово, жил в небольшой крепости, недалеко от этой деревни.
— Мне это известно, — ответил молодой человек глухим голосом.
— Значит, я должна знать ваше имя. Скажите мне, как вас зовут, и я подумаю, как нам быть.
— Поверьте мне, графиня, будет лучше, если я не назову вам своего имени. На что оно вам? Я честный человек. Тереза будет счастлива со мной, а я при случае охотно пожертвую жизнью ради князя и ради вас.
