— Ну, а если я вас не послушаю, что вы сделаете?
— Я не хочу об этом думать.
— Хорошо, мы это так не оставим.
— Графиня, я умоляю вас, сжальтесь надо мной. Право же, я делаю все что могу, чтобы оставаться честным человеком. Если я поступлю служить к князю, если я женюсь на Терезе, то я вполне отвечаю за себя… И потом, я не вернусь больше в Баузо.
— Это невозможно.
— Графиня, вы ведь тоже любили.
При этих словах Джемма презрительно улыбнулась.
— Вы должны понимать, что такое ревность, какие страдания она порой причиняет — иногда даже начинает казаться, что теряешь рассудок… Я люблю Терезу, я ревную ее, я чувствую, что сойду ума, если она не будет моей женой, и тогда…
— Что тогда?
— Случится беда, если я вспомню клетку с головой моего отца, каторгу, где томятся мои дяди, и могилу матери.
В этот момент за окном раздался какой-то странный звук, похожий на сигнал; почти тотчас за ним послышался звонок.
— Это князь! — воскликнула Джемма.
— Да-да, я знаю, — пробормотал Паскаль глухим голосом, — но, прежде чем он войдет сюда, вы успеете согласиться. Я умоляю вас, графиня, исполните мою просьбу: верните мне Терезу и устройте меня на службу к князю!
— Пропустите меня, — приказала Джемма, сделав движение к двери.
Но Бруно вместо этого бросился к двери и запер ее на ключ.
— Вы осмеливаетесь удерживать меня силой! — вскрикнула Джемма и схватила звонок. — Ко мне! На помощь! На помощь!
— Не кричите, сударыня, — сказал Бруно, стараясь держать себя в руках, — я же говорил вам, что ничего дурного вам не сделаю…
За окном раздался тот же странный звук.
— Хорошо, хорошо, Али, ты зорко сторожишь, мой мальчик, — произнес Бруно. — Да, я знаю, что князь идет сюда, я слышу его шаги в коридоре. Графиня, графиня, еще один момент, одна секунда, и всех тех несчастий, о которых я говорил, не будет…
— Помогите! Родольфо, сюда! Помогите! — кричала Джемма.
— У вас нет ни сердца, ни души, ни жалости ни к себе, ни к другим, — сказал Бруно, отчаянно хватаясь за голову.
На дверь сильно напирали с другой стороны.
— Я заперта, — продолжала графиня более спокойным голосом, понимая, что к ней идут на помощь, — я заперта, и мне угрожает какой-то человек! Помогите!
— Я не угрожаю, я прошу… Я все-таки еще прошу… Но раз вы непременно этого хотите…
Бруно зарычал, как тигр, и бросился на Джемму, вероятно, намереваясь задушить ее — у него действительно не было с собой никакого оружия. В этот самый миг отворилась скрытая в глубине алькова дверь, раздался пистолетный выстрел, комната наполнилась дымом, и графиня упала в обморок. Когда она очнулась, ее держал в своих объятиях Родольфо. Она с ужасом обвела глазами комнату и с трудом произнесла:
— Где тот человек?
— Не знаю. Должно быть, я промахнулся, — ответил князь, — пока я перебирался через кровать, он выскочил в окно. Видя, что вы лишились чувств, я поспешил к вам, а о нем и не подумал. Мне кажется, я промахнулся, — повторил князь, осматриваясь кругом, — хотя странно, нигде не видно следа от пули.
— Догоните его, — приказала Джемма, — не щадите, не жалейте этого человека. Он хотел меня убить! Это бандит!
Поиски не прекращались всю ночь. Искали везде: на вилле, в ее окрестностях, в садах и на берегу, но напрасно. Паскаль Бруно исчез. Под утро нашли кровавый след, тянувшийся от окна графини и терявшийся на берегу моря.
III
На рассвете, как обычно, из гавани вышли рыбачьи лодки и рассыпались по морю. Одна из них, однако, спустила парус и встала на якорь. Дабы не привлекать внимания посторонних, мальчик лет двенадцати — четырнадцати, находившийся в лодке, стал чинить сети. Вторым пассажиром маленького судна был уже зрелый мужчина. В глубоком раздумье он лежал на дне лодки, опираясь головой о ее борт. Время от времени он черпал правой рукой воду из моря и поливал ею левое плечо, перевязанное окровавленной тряпкой. Лицо его принимало при этом столь странное выражение, что трудно было сказать, улыбался он или стискивал зубы от боли. Это был Паскаль Бруно. В спутнике его читатель, наверно, уже узнал того самого Али, который под окном графини
