— «Леди Майн», а-о! Возьмите меня на берег! Тысячу долларов за доставку на берег!
Я ждал и смотрел на двоих людей, стоявших у руля: один из них правил. Другой поднес к губам рупор. Я не поворачивал головы, хотя каждую секунду ожидал смертельного удара от человека-зверя, стоявшего за мной. Наконец, когда мне казалось, что прошли уже века, я не выдержал и оглянулся. Ларсен не тронулся с места. Он стоял в той же позе, слегка покачиваясь в такт кораблю и раскуривая новую сигару.
— В чем дело? Что-нибудь случилось? — раздался крик с «Леди Майн».
— Да! — благим матом заорал я. — Спасите, спасите! Тысячу долларов за доставку на берег!
— Мой экипаж слишком угостился водкой во Фриско! — крикнул вслед за мной Ларсен. — Вот этот, — он указал на меня пальцем, — видит уже чертенят и морских змей!
Человек на «Леди Майн» расхохотался в рупор. Лоцманское судно прошло мимо.
— Дайте ему нахлобучку от моего имени! — долетели прощальные слова, и оба человека помахали руками в знак приветствия.
В отчаянии я облокотился на перила, глядя, как стройная маленькая шхуна отделялась от нас все более широкой полосой холодной океанской воды. Она будет в Сан-Франциско через пять или шесть часов! У меня голова шла кругом и ком подступал к горлу. Курчавая волна ударилась о наш борт и соленой влагой брызнула мне на блузу. Ветер налетал свежими порывами, и «Призрак», сильно раскачиваясь, черпал воду подветренным бортом. Я слышал, как вода с шумом врывалась на палубу.
Когда немного спустя я оглянулся, то увидел юнгу, с трудом поднимавшегося на ноги. Лицо его было мертвенно-бледно и искажено сдерживаемой болью. Он выглядел совершенно больным.
— Ну, Лич, ты идешь на бак? — спросил капитан.
— Да, сэр, — последовал смиренный ответ.
— А ты? — вопрос относился ко мне.
— Я дам вам тысячу… — начал я, но капитан прервал меня.
— Брось это! Ты согласен приступить к обязанностям юнги? Или мне придется взяться за тебя?
Что мне оставалось делать? Дать себя зверски избить и, может быть, даже совсем укокошить — не имело смысла. Я твердо посмотрел в жестокие серые глаза. Они были словно из гранита, хотя в них отражалась живая человеческая душа. В глазах людей бывают видны их душевные движения, но эти глаза были мрачны и холодны и серы, как само море.
— Ну, что же?
— Да, — сказал я.
— Скажи: да, сэр.
— Да, сэр, — поправился я.
— Как тебя зовут?
— Ван Вейден, сэр.
— Имя?
— Гэмфри, сэр. Гэмфри ван Вейден.
— Возраст?
— Тридцать пять, сэр.
— Ладно. Пойди к коку, и пусть он тебе покажет, что делать.
Так состоялось мое невольное поступление на службу к Вольфу Ларсену: он был сильнее меня, вот и все. Тогда это казалось мне чем-то фантастическим. Эта история не кажется мне менее фантастической и теперь, когда я оглядываюсь назад. Она всегда будет представляться мне чем-то чудовищным и непостижимым, каким-то ужасным ночным кошмаром.
— Подожди.
Я послушно остановился на пути к камбузу.
— Иогансен, собери всех наверх. Теперь, когда у нас все выяснилось, справим похороны и освободим палубу от ненужного хлама.
Пока Иогансен собирал экипаж, двое матросов, по указаниям капитана, положили зашитый в холст труп на доску, служившую крышкой для люка. Вдоль обоих бортов на палубе лежали дном кверху маленькие лодки. Несколько матросов подняли доску с ее жуткой ношей и расположили на этих лодках, с подветренной стороны, так что ноги трупа высовывались за борт. К ним привязали принесенный коком мешок с углем.
Похороны на море представлялись мне всегда торжественным и внушающим благоговение событием, но эти похороны резко изменили мое мнение. Один из охотников, темноглазый маленький человечек, которого товарищи называли Смоком, рассказывал анекдоты, щедро сдобренные бранными и непристойными словами. Каждую минуту группа охотников разражалась хохотом, который напоминал хор волков или лай адских псов. Матросы, стуча сапогами, собрались на корме. Свободные от вахты и спавшие внизу протирали глаза и тихонько переговаривались. На их лицах было мрачное и озабоченное выражение. Очевидно, им мало улыбалось путешествие с таким капитаном, начавшееся к тому же при столь неблагоприятных
