дубинок они будут страдать не больше, чем от пуль. Кроме того, ведь бить их буду я.
— Вот в том-то и дело, — с живостью начала она и вдруг смешалась.
— Конечно, — начал я, — если вы предпочитаете…
— Но что же буду делать я? — прервала она меня с мягкостью, за которой, как я знал, крылась большая настойчивость.
— Собирать дрова и варить обед, — не задумываясь, ответил я.
Она покачала головой.
— Идти вам одному слишком опасно… Я знаю, знаю, — предупредила она мой протест. — Я только слабая женщина, но и моя маленькая помощь может спасти вас от беды.
— А кто будет работать дубинкой?
— Конечно, вы. Я, вероятно, буду визжать. Я буду смотреть в сторону, когда…
— Когда будет самый опасный момент! — рассмеялся я.
— Я сама решу, когда мне смотреть, а когда нет, — с важным видом ответила она.
В результате нашего разговора она на следующее утро отправилась вместе со мной. Я направил лодку в соседнюю бухту. Всюду вокруг нас в воде резвились котики, тысячи их сидели на берегу; они ревели так оглушительно, что нам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.
— Я знаю, что их бьют дубинками, — сказал я, стараясь подбодрить себя и с сомнением поглядывая на огромного самца футах в тридцати, поднявшегося на передние ласты и внимательно разглядывавшего меня. — Весь вопрос в том, как это делается.
— Соберем лучше травы для крыши, — предложила Мод.
Она не меньше моего испугалась при виде сверкающих зубов и собачьих морд котиков.
— Я всегда думал, что они боятся людей, — сказал я. — Но почему я решил, что они не боятся? — спросил я минутой позже, проплыв немного вдоль берега. Быть может, если я смело пойду на них, они обратятся в бегство, и я ни одного не поймаю.
И все же я медлил.
— Я слыхала про человека, который напал на гнездо диких гусей, — сказала Мод, — и они заклевали его.
— Гуси?
— Да, гуси. Мой брат рассказывал мне об этом, когда я была еще маленькой девочкой.
— Но я знаю, что котиков бьют дубинками, — настаивал я.
— А я думаю, что для крыши отлично подойдет и трава, — ответила Мод.
Ее слова только подзадоривали меня, хотя она к этому не стремилась. Не мог же я в ее глазах показать себя трусом!
— Вперед! — вскричал я, гребя одним веслом и направляя лодку носом к берегу.
Выйдя на песок, я храбро пошел на долгогривого секача, окруженного своими женами. Я был вооружен дубинкой, какой пользуются матросы, чтобы добивать раненных охотниками котиков. Она имела всего полтора фута в длину, и в своем невежестве я не знал, что на берегу применяют совсем другие дубинки, длиной в четыре или пять футов. Самки уползали с моего пути, и расстояние между мной и самцом все уменьшалось. Он сердито привстал на своих ластах. Между нами оставалось всего двенадцать футов. Я продолжал идти вперед, ожидая, что вот-вот он повернется и обратится в бегство.
И вдруг у меня мелькнула ужасная мысль: «Что, если он не побежит?» Ну что же, тогда я хвачу его дубинкой, — последовал ответ. В своем страхе я забыл, что моя цель — убить зверя, а не спугнуть его. Но в эту минуту он фыркнул, заворчал и бросился ко мне. Глаза его сверкали, пасть была широко разинута, зубы угрожающе блестели. Откровенно признаюсь, что в бегство обратился не он, а я. Он бежал за мной неуклюже, но быстро. Зверь был в двух шагах за мной, когда я вскочил в лодку, и впился зубами в весло, которым я отталкивался от берега. Крепкое дерево раскололось, как яичная скорлупа. Мы были изумлены. Секундой позже он нырнул, ухватился зубами за киль лодки и сильно потряс ее.
— Ай! — вскрикнула Мод. — Лучше вернемся.
Я покачал головой.
— То, что делали другие, могу сделать и я. А я знаю, что охотники бьют котиков дубинками. Но только секачей я думаю оставить в покое.
— Я тоже думаю, что это будет лучше, — сказала она.
— Только не говорите «пожалуйста, пожалуйста!», — с некоторой досадой в голосе произнес я.
Она ничего не ответила, и я понял, что она обиделась.
— Простите меня, — сказал или, вернее, прокричал я, стараясь не быть заглушенным ревом лежбища. — Если вы будете настаивать, мы можем вернуться, но, по правде говоря, я хотел бы остаться.
— Но только не говорите: «Вот что значит брать с собой женщину», — сказала она.
Она кокетливо улыбнулась мне, и я понял, что она меня простила.
Проплыв несколько сот футов, чтобы привести в порядок свои нервы, я снова вышел на берег.
— Будьте осторожны, — бросила мне вслед Мод.
