— По — видимому, там нет людей. Но все — таки, мистер Пайк, отрядите на ванты несколько человек из самых дальнозорких: пусть посмотрят, да и вы смотрите. Может быть, на берегу есть уцелевшие люди, которые могут подать нам сигнал;
Мы продолжали путь, но никаких сигналов не видели. Мистер Пайк был в восторге от нашей удачи. Он козырем расхаживал взад и вперед, потирая руки и улыбаясь своим мыслям. С тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года он не бывал, как он мне говорил, в проливе Ле — Мэр. Он сказал мне еще, что он знавал капитанов, которые до сорока раз обходили Горн, и ни одному из них ни разу не посчастливилось пройти этим проливом. Обычный путь лежит значительно дальше к востоку, в обход острова Стэтен, но он сопряжен с уклонением от западного направления, а здесь, на краю света, где сильный западный ветер, не встречая препятствий, дует беспрерывно вокруг узкой полоски земли, приходится бороться милю за милей, дюйм за дюймом, чтобы не уклониться от западного направления. «Руководство к мореплаванию», говоря о мысе Горне, советует капитанам: «Держите на запад во что бы то ни стало».
Когда, вскоре после полудня, мы вышли из пролива, дул тот же ровный ветер, и мы делали восемь узлов в час по гладкой поверхности океана под прикрытием берегов Тьерра — дель — Фуэго, которые тянутся к Горну в юго — западном направлении.
Мистер Пайк не помнил себя от радости. Даже сменившись с вахты, он не мог расстаться с палубой. Он потирал руки, тихонько смеялся и беспрестанно напевал отрывки из «Двенадцатой Мессы». Он стал даже разговорчивым.
— Завтра утром мы подойдем к Горну, — говорил он. — Мы сократили путь на двенадцать, на пятнадцать миль. Вы только подумайте: мы и не заметим, как проскользнем вокруг него. Никогда еще мне так не везло, как в этот раз; я никак не рассчитывал на такую удачу… Ах ты, моя старушка «Эльсинора»! Гнилая у тебя команда, но, видно, тебя ведет десница господня.
Один раз я с ним столкнулся под тентом. Он что — то бормотал про себя, — кажется, это была молитва.
— Только бы не изменилась погода. Авось, продержится еще денек, — твердил он.
Мистер Меллэр был другого мнения.
— Ну нет, на это не рассчитывайте, — сказал он. — Ни одно судно еще не обходило Горна благополучно. Вот увидите — налетит, шквал. Он всегда налетает с юго — запада.
— Но неужели ни одно судно не может рассчитывать здесь на тихую погоду? — спросил я.
— На это очень мало шансов, сэр, — ответил он. — Один шанс на миллион. Я готов держать с вами пари — обычное пари на фунт табаку, — что через двадцать четыре часа мы будем дрейфовать под одними верхними парусами. Я поставлю хоть десять против пяти, что мы и через неделю не обогнем Горна, а так как этот обход определяется от пятидесятой до пятидесятой параллели, я готов поставить двадцать против пяти, что через две недели, считая от этого дня, мы еще не дойдем до пятидесятой параллели Тихого океана.
А капитан Уэст, как только опасности пролива Ле — Мэр остались позади, засел в каюте, вытянув ноги в мягких туфлях, с сигарой во рту. Он не проронил ни слова, хотя мы с Маргарэт сияли от радости и распевали дуэты в течение всей второй вечерней вахты.
А сегодня утром, при спокойном море и легком ветерке, на севере вырос Горн, не дальше чем в шести милях от нас. Итак, мы были у цели, держа правильный курс на запад.
— А в какой цене табак сегодня? — поддразнил я мистера Меллэра.
— Цены на табак растут, — ответил он. — Я был бы рад держать хоть тысячу таких пари, как это.
Я взглянул на море, на небо, мысленно измерил скорость нашего хода, но не увидел ничего такого, что подтверждало бы его слова. Погода была несомненно хорошая, в доказательство чего буфетчик даже пробовал ловить залетевших с Горна голубей при помощи привязанного к бечевке изогнутого гвоздя.
На юте я встретил мистера Пайка, и, к моему удивлению, он поздоровался со мной весьма мрачно.
— Ну что, хорошо мы идем, не так ли? — заговорил я с ним весело.
Он ничего не ответил. Он только повернулся и посмотрел на серый юго — запад с таким кислым лицом, какого я никогда еще у него не видал. Он пробормотал что — то, чего я не разобрал, и когда я переспросил его, он сказал:
— Подлая погода. Разве вы не видите?
Я покачал головой.
— Так отчего же мы убираем паруса — как вы думаете?
Я взглянул вверх. Трюмселя были уже свернуты, люди сворачивали бом — брамсели и опускали брам — реи. А между тем ничто, кажется, не изменилось, только легкий северный ветерок стал еще слабее.
— Воля ваша, я не вижу ничего похожего на шторм, — сказал я.
— Так пойдите взгляните на барометр, — проворчал он и, повернувшись на каблуках, отошел от меня.
В капитанской рубке капитан Уэст натягивал высокие непромокаемые сапоги. Этим одним уже все было сказано, хотя и барометр сам по себе был достаточно красноречив. Накануне он еще показывал 30, 10, а теперь опустился до 28. Даже во время последнего шторма он не падал так низко.
— Обычная программа мыса Горн, — улыбнулся капитан Уэст, выпрямляясь во весь рост. Тонкий и стройный, он потянулся за своим клеенчатым
