— Пойдемте, согреемся немножко. Я не представляла себе, что так холодно, пока не постояла на месте. — Она обернулась к собакам. — Ну, вперед, Король! Сэнди, вперед! Я совсем застыла, а вы, должно быть…
— Мне очень тепло. Вы шли слишком быстро, и ваша мокрая одежда сохнет на теле. А я шла спокойным шагом, только чтобы не застыть. Я видела, как вы выскочили из саней за госпиталем и скрылись за сугробами, точно Диана снегов. Как я позавидовала вам. Должно быть, это доставляет вам огромное удовольствие?
— О, да, — просто ответила Фрона. — Я выросла вместе с собаками.
— Это напоминает Грецию.
Фрона ничего не ответила, и они шли некоторое время молча. Девушка чувствовала неудержимое желание (хотя и не осмеливалась привести его в исполнение) заговорить совершенно свободно и заставить свою случайную спутницу поделиться с ней горьким опытом и знаниями, которыми та несомненно обладала. Волна горячей жалости и братской скорби переполняла сердце Фроны, но она не знала, с чего начать, как найти доступ к этой замкнувшейся душе. И когда незнакомка заговорила, Фрона вздохнула с облегчением.
— Расскажите мне, — сказала женщина горячо и властно, — расскажите о себе. Вы недавно появились в этих краях. Где вы были до того, как приехали сюда? Расскажите.
Лед был сломан, и Фрона заговорила о себе, искусно подделываясь под девичью наивность. Она делала вид, будто не понимает, с кем имеет дело, и не замечает в своей собеседнице плохо скрытой тоски по давно утраченной чистоте, которою обладала она, Фрона.
— Вот тропа, на которую вы хотели выйти. — Они обогнули последний скалистый выступ, и спутница Фроны указала ей на то место, где стены утесов, расступаясь, открывали проход; из этого ущелья выбегала дорога, по которой сани перевозили дрова в город через реку. — Здесь я прощусь с вами, — закончила она.
— Но разве вы не вернетесь в Даусон? — спросила Фрона. — Становится поздно, и вам лучше не задерживаться.
— Нет… я…
Заметив ее мучительное колебание, Фрона поняла, как легкомысленно она поступила. Но шаг был сделан, и она решила, что отступать уже поздно.
— Мы вернемся в город вместе, — решительно заявила девушка. И, откровенно показывая, что знает, кто ее спутница, добавила: — Мне все равно.
Кровь горячей волной залила застывшее лицо женщины, и ее рука знакомым жестом протянулась к девушке.
— Нет, нет, я прошу вас, — пробормотала она. — Я… я хочу пройтись еще немножко дальше. Смотрите. Кто-то едет.
Они как раз дошли до санной тропы, и лицо Фроны вспыхнуло так же, как вспыхнуло перед тем лицо ее спутницы. Из ущелья большими скачками неслись им навстречу легкие санки, запряженные собаками. Рядом с упряжкой бежал мужчина, приветствуя их рукой.
— Вэнс, — воскликнула Фрона, когда он, столкнув передовых собак в снег, остановил сани. — Что вы тут делаете? Разве ваш синдикат решил скупить дрова, чтобы взвинтить цены?
— Нет, до этого мы еще не дошли. — Лицо его сияло радостью от встречи с ней, и они пожали друг другу руки. — Дело в том, что Карти покидает меня и собирается проводить изыскания где-то в окрестностях Северного полюса. Вот я и отправился поискать Дэла Бишопа, чтобы узнать, не согласится ли он работать у меня.
Он повернул голову, чтобы взглянуть на ее спутницу, и Фрона увидела, как улыбка сползла с лица Вэнса и глаза его гневно сверкнули. Фрона сознавала свою полную беспомощность и тщетно искала способа овладеть положением. Эта сцена глубоко возмущала ее своей жестокостью и несправедливостью, но она понимала, что не в силах предотвратить развязку этой маленькой трагедии. Встретив его взгляд, женщина содрогнулась, точно ожидая удара, и на лице ее отразилась кроткая, жалкая мольба. Но он окинул ее холодным долгим взглядом и демонстративно повернулся спиной. Фрона увидела, как лицо незнакомки сразу постарело и поблекло. В выражении его появилась та же резкость, которую Фрона уловила раньше в ее смехе, а в глазах загорелись и запрыгали жесткие огоньки. Еще минута — и с языка ее несомненно сорвались бы не менее горькие и жесткие слова. Но тут взгляд незнакомки случайно остановился на Фроне, и злое выражение сразу исчезло с ее лица, уступив место бесконечной усталости и скорби. Она задумчиво улыбнулась девушке и, не говоря ни слова, пошла от них прочь. И точно так же, не произнося ни слова, Фрона прыгнула в сани и помчалась к городу. Дорога была достаточно широка, и Корлис со своими собаками побежал рядом с ней. Возмущение, тлевшее в Фроне, вдруг вспыхнуло ярким огнем; вся смелость и бесшабашность ее спутницы, казалось, перешла в этот момент к девушке.
— Животное!
Это слово слетело с ее губ резко, отчетливо, разрезая молчание, словно удар бича. Неожиданность и жестокость этого восклицания ошеломили Корлиса. Он не знал, что сказать, что предпринять.
— О, какой вы трус! Низкий трус!
— Фрона, выслушайте меня…
Но она оборвала его.
