— Верно, дорогая… ик… За человека, который создал эту благословенную страну. За… ик… за Джекоба Уэлза!
— И еще один! — воскликнула Бланш. — За дочь Джекоба Уэлза.
— Есть! Встать! Дном вверх!
— Она просто молодчага! — заявил Дэл, весь пылая от обильных возлияний.
— Я хотела бы пожать вам руку, — тихо сказала Бланш, пользуясь тем, что остальные продолжали галдеть.
Фрона сняла рукавицы, которые уже успела надеть, и они обменялись рукопожатием.
— Нет, — удержала она Корлиса, видя, что тот надевает шапку и завязывает наушники. — Бланш объяснила мне, что до жилища Пентли отсюда не больше полумили. Дорога прямая. Я не хочу, чтобы кто-нибудь провожал меня. Нет! — На этот раз голос прозвучал так властно, что Корлис швырнул шапку на свою койку. — Доброй ночи, господа! — крикнула она, обведя всех смеющимся взглядом.
Однако Корлис, проводив ее до дверей, вышел наружу. Она взглянула на него. Капюшон был не совсем надвинут на лоб, и лицо ее показалось ему особенно привлекательным при свете звезд.
— Я… Фрона… я хочу…
— Не беспокойтесь, — прошептала она. — Я никому не расскажу, Вэнс.
Он подметил в ее глазах насмешливый огонек, но попытался продолжить.
— Я хочу только объяснить вам, как…
— Не стоит, я понимаю. Но все-таки должна сказать, что не могу одобрить вашего вкуса.
— Фрона! — искренняя боль, прозвучавшая в этом возгласе, не укрылась от слуха девушки.
— О, какой вы глупый! — рассмеялась она. — Ведь я же знаю. Бланш рассказала мне, что она промочила ноги.
Корлис опустил голову.
— Право, Фрона, вы самая необыкновенная женщина, какую я когда-либо встречал, и еще я хочу сказать вам, — тут он выпрямился и продолжал твердым, уверенным голосом: — Что это не конец.
Она попробовала остановить его, но он продолжал:
— Я чувствую, я знаю, что все обернется по-иному. Пользуясь вашими же словами, говорю вам, что вы не приняли во внимание всех фактов. Что касается Сэн Винсента… Я все равно добьюсь вас. И теперь будет не слишком рано!
Он протянул к ней руки, но она, угадав это движение, опередила его, со смехом увернулась и побежала по тропе.
— Вернитесь, Фрона! Вернитесь! — крикнул он. — Я очень огорчен.
— Нет, нет. Вы не должны огорчаться, — отозвалась она, — иначе я сама огорчусь. Спокойной ночи!
Он проследил за ней, пока она не скрылась из виду, и вернулся в хижину. Вэнс совершенно забыл о том, что происходило там, и на миг остановился в полном недоумении. Карибу Бланш тихо плакала. Ее влажные глаза блестели, а по щеке, когда он взглянул на нее, ползла одинокая слеза. У Бишопа было очень серьезное лицо.
Голова и плечи Девы лежали на столе среди перевернутых кружек и медленно стекавших осадков, а Корнелл что-то лепетал над ней, то и дело икая и бессмысленно повторяя:
— Все прекрасно, дорогая, все прекрасно.
Но Дева была безутешна.
— О Господи! Как подумаю, чем я была и чем стала… А кто виноват?.. Не я… нет, не я, говорю вам! — крикнула она с внезапным ожесточением. — Как я родилась, я вас спрашиваю? Кто был мой отец? Старый пьяница, алкоголик. А моя мать? Из Уайтчэпеля, скажете? Кто дал хоть сент на меня или на мое воспитание? Кто позаботился обо мне хоть на грош, спрашиваю вас? Кто?
Корлис испытал вдруг глубокое отвращение.
— Придержите язык! — приказал он.
Дева подняла голову, ее распущенные волосы были взлохмачены и торчали во все стороны, точно змеи на голове фурии.
— А кто она? — засмеялась Дева. — Зазнобушка?
Корлис в дикой ярости бросился к ней. Лицо его побледнело, а голос дрожал от бешенства.
Дева сжалась и инстинктивно подняла вверх руки, чтобы защитить лицо.
— Не бейте меня, сэр! — взвизгнула она. — Не бейте!
Вэнс сам испугался своей вспышки и сделал усилие, чтобы овладеть собой.
— Ну, — сказал он спокойно, — одевайтесь и уходите. Все уходите. Марш отсюда.
— Вы не мужчина, слышите? — зарычала Дева, убедившись, что ей не грозят побои.
Но Корлис, не обращая внимания на ее выпады, проводил ее до самой двери.
— Выталкивает женщину! — крикнула она, споткнувшись о порог.
