Могу поспорить на право дать имя твоей первой дочери, что ты найдешь все, что нужно.
— А какое имя?
— Тебе же без разницы, и ты голодная. Светлана — это в честь моей лучшей подруги.
— Тогда ладно. А если ты проиграешь?
— Тогда я так свою первую девочку назову.
— Не могу я на тебя злиться. Лежи, а я поищу. Может быть, он рассчитал и то, какой я шкафчик первым открою?
— Не смейся. Он может, причем на автомате, специально себя не озадачивая. А какой ты хочешь первым открыть?
— Тот, голубенький с гербом Барселоны.
— Барселона — это ведь Испания? Тогда вино и фрукты точно там.
— Да ну, брось ты. Не так просто меня вычислить. Но как-то боязно открыть.
— Не бойся моя хорошая, это в первый раз страшно, потом тебе понравится шкафчики открывать. Давай я помогу тебе пуговку расстегнуть.
— Если ты мемуары напишешь, то я их с удовольствием почитаю. Все. Я решилась. Привет, Барселона. Нет, ну надо же. Вино, Севилья. Двенадцатый год. Два бокала, бутерброды, оливки и персики. Даже страшно. Как с таким жить?
— Я тут полочку откидную нашла. Неси и расставляй. Если тебе будет слишком много, я остальное себе заберу.
— А? Это ты, о чем? Глупый вопрос, ты все о том же. Подруга, если не хочешь, то не отвечай. Но что у вас не получилось? Говорят, противоположные заряды притягиваются, почему вы за эти годы не притянулись?
— Это ты про то, что он умный, а я дура?
— Нет, на его фоне мы с тобой в этом плане одинаковые.
— Дуры?
— Менее зацикленные на сухой логике, информации и вычислениях.
— Слушай:
Я провел интересно
полдня.
Рассказал тебе все про атом.
И его и меня
обложила ты матом.
Светка, что ты хохочешь? Женщин, которые слушали, посвященные им, стихи из уст великих, таких как Пушкин — единицы, стихи графоманов слушали миллионы, но были еще и те, кому вообще никто никогда стихов не посвящал.
В какую компанию ты хотела бы попасть? А в какую попадешь?
— Наташа, это Мих сочинил? Я сейчас школу вспомнила, твои проблемы с физикой и даже представила себе, как он тебе электронные облака объясняет.
— Да, тогда у нас в школе физика актуальной была, и я хотела хоть что-нибудь в ней понять. Мне он всего пару стихов посвятил.
— Мих? Пишет эпиграммы и стихи? Не верю. А кому он еще их посветил?
— Одной дуре, которая его не понимает.
— Если мне, то я и в самом деле ничего не понимаю. Нет, не может быть. Он — это логика, планы. Машину угнать или в драку ввязаться. Почему он мне ничего не читал?
— Ты тогда рассуждала о карьере и успехе. Муж должен обеспечить семью достойно — что-то в этом роде.
— Это моя тетя Ася, поделилась тогда со мной жизненным опытом. Она за поэта и музыканта в семнадцать лет выскочила. Успехов тот не добился и спился, это я цитирую стихи ее мужа. Живут оба в коммуналке до сих пор, она раньше гордая красавица была, сейчас развалина. Сама уже прикладывается и от всех знакомых помощь принимает.
— Каюсь, Света, это я тогда ее убедила с тобой серьезно поговорить. Прости, но он тогда где-то целый дипломат с золотыми монетами достал. Предсказал кризис и на бирже что-то устроил. Я в панике была.
— Ты думаешь, что я бы продалась?
— Ничего я не думала, а знала, что вы друг друга любите и спасала остатки своей жизни. Сволочь я.
— Как ты говоришь — блин. Нужно вина выпить, и много.
— Наливай, мне тоже часто напиться хочется. Ну, влюбилась я в одноклассника, чем я виновата? А, в конце концов, ты все же сама отказалась. Сколько раз он тебе предложения делал?
