был настоящим фундаменталистом, верившим в то, что мученичество в джихаде вознаграждается святостью, и, в общем, исповедовал идеологию Аль- Каиды и других современных джихадистов. После убийства офицера полиции Иззат увел 13 моджахедов из своей подпольной военизированной организации «Черная рука» в горы; там 20 ноября его отряд был окружен четырьмя сотнями британских полицейских, а сам Иззат был убит. «Мученичество аль- Кассама»[283] окончательно толкнуло муфтия к восстанию. В апреле 1936 года один из последователей Кассама предпринял террористическую атаку под Наблусом: были убиты два еврея. Из этой искры разгорелось пламя. В качестве возмездия еврейские радикалы из «Иргуна» убили двух арабов. Когда зазвучали выстрелы, генерал Артур Вокхоп оказался совершенно неспособен хоть как-то отреагировать на происходящее. По словам одного из его молодых офицеров, «он просто не знал, что делать».
49. Арабское восстание
В одну из холодных иерусалимских ночей в начале 1936 года «в чистом небе тут и там раздались выстрелы из винтовок», и Хасим Нусейбе понял, что вооруженное восстание началось. Оно набирало силу довольно медленно. В апреле арабы убили 16 евреев в Яффо. Палестинские партии сформировали Верховный арабский комитет под эгидой муфтия и призвали к национальной забастовке, которая быстро вышла из-под контроля, превратившись в опасные беспорядки. Муфтий провозгласил эти беспорядки джихадом, а своих сторонников нарек Армией джихада. Ее ряды начали пополнять добровольцы, стекавшиеся из Сирии, Ирака и Трансиордании и желавшие воевать против британцев и евреев. 14 мая в Еврейском квартале были убиты еще двое евреев. Муфтий кричал на проповедях: «Евреи пытаются изгнать нас из нашей страны, они убивают наших сыновей и сжигают наши дома». Через два дня арабы застрелили еще троих евреев в кинотеатре «Эдисон Синема».
Ишув был близок к панике, но Бен-Гурион последовательно проводил политику сдержанности. Между тем британские министры уже начали сомневаться в действенности Мандата и направили в Палестину новую комиссию во главе с графом Пилем, одним из бывших министров кабинета. В октябре 1936 года муфтий призвал прекратить забастовку, хотя и отказался признать полномочия Пиля. (Зато Вейцман, разумеется, очаровал членов комиссии.) По настоянию эмира Абдаллы муфтий заявил, что палестинцы требуют независимости, отмены Декларации Бальфура и — самое зловещее — выселения из Палестины всех евреев.
В июле 1937 года Пиль предложил решение, предусматривавшее раздел Палестины на арабскую зону (70 % территории), которую предполагалось присоединить к Трансиордании эмира Абдаллы, и еврейскую (20 %). Кроме того, в дальнейшем предполагался обмен населением: в частности, до 300 000 арабов должны были быть переселены на территорию, которая сейчас была еврейской. Иерусалим должен был сохранить свой особый статус под британским контролем. Сионисты на это согласились — они сознавали, что ни при каком варианте разделения им не получить Иерусалим целиком. Вейцмана не разочаровала даже ничтожная площадь выделенной евреям территории: «Царство Давида было еще меньше».
В отличие от сионистов, жаловался Пиль, «ни один арабский лидер ни разу с самого 1919 года не допустил даже мысли о возможности сотрудничества арабов с евреями». Лишь Абдалла в Трансиордании с энтузиазмом поддержал план Пиля, и сегодня, оглядываясь назад, мы понимаем, что это могло бы помешать созданию Израиля в его нынешней форме. Но в тот момент любая идея еврейского государства, выдвинутая кем угодно и в какой угодной форме, в принципе не могла устроить палестинцев: и муфтий, и его соперник Нашашиби отвергли ее.
Восстание вспыхнуло с новой силой. На этот раз муфтий открыто одобрил насилие и сам занялся организацией действий мятежников. Но, видимо, он был более заинтересован в уничтожении своих палестинских соперников, нежели в истреблении британцев или евреев. «Похоже, — пишет современный историк рода Хусейни, — именно он ответственен за развязывание внутреннего террора как средства контроля». Сидя над тарелкой любимого чечевичного супа, муфтий — никогда не расстававшийся со своими суданскими телохранителями, отобранными из числа стражей Харама, — вел себя как босс мафии, отдавая приказы об убийствах, в результате которых за два года братоубийственной бойни были уничтожены многие из его самых порядочных и умеренных союзников-арабов. Через девять дней после встречи с Пилем муфтий позвонил генеральному консулу Германии в Иерусалиме: он хотел бы выразить симпатию нацистам и подтвердить готовность к сотрудничеству. На следующий день британцы попытались арестовать муфтия, но он нашел убежище в мечети аль-Акса.
Британцы не отважились штурмовать святыню. Они просто заперли Хусейни на Храмовой горе, объявив его организатором мятежа. Однако не все арабские банды подчинялись муфтию: джихадисты, последователи аль-Кассама, с равным энтузиазмом убивали как «неверных», так и всех арабов, которых подозревали в сотрудничестве с британцами и евреями. Между арабами развернулась настоящая и крайне жестокая гражданская война. Именно к этому времени относятся слова Ахмеда Шукейри о том, что муфтий заставил горевать многие семейства.
Поначалу поддержавший восстание Раджиб Нашашиби теперь выступил против муфтия, обвинив его в терроре и ошибочной стратегии. В ответ виллу Нашашиби обстреляли из пулеметов, один из его младших двоюродных братьев, игравших в футбол во дворе, был убит. А после того как племянник
