В 07:10 утра 5 июня израильские летчики внезапно нанесли удары по всем аэродромам Египта, фактически полностью уничтожив на земле египетские ВВС. В 08:15 Даян скомандовал наступление на Синае. Генерал Наркис в Иерусалиме пребывал в нервном ожидании, опасаясь, как бы иорданцы не попытались захватить уязвимую гору Скопус и окружить 197 тысяч евреев в Западном Иерусалиме. Однако он все же надеялся, что иорданцы ограничатся символическим участием в войне, спровоцированной Египтом.
Едва пробило восемь, как завыли сирены воздушной тревоги. Свитки Мертвого моря были тут же укрыты в надежном убежище, все резервисты вызваны в части. Иерусалим трижды предупредил короля Хусейна — через госдепартамент США, представительство ООН в Иерусалиме и министерство иностранных дел Великобритании: «Мы не предпримем, повторяем, не предпримем каких-либо действий против Иордании, если Иордания сохранит нейтралитет. Но если Иордания открыто проявит враждебность, Израиль ответит всей своей мощью».
В 08:50 адъютант Хусейна доложил королю: «Ваше Величество, в Египте началось израильское наступление». Связавшись по телефону со своим штабом, Хусейн узнал, что фельдмаршал Амер разбил израильские силы и успешно контратакует. В 09:00 король прибыл в штаб; там Хусейну доложили, что его командующий, египетский генерал Рияд, приказал атаковать израильские цели и захватить Правительственную резиденцию в Южном Иерусалиме. Насер позвонил, чтобы подтвердить: Египет побеждает, израильская авиация уничтожена.
В 09:30 мрачный и встревоженный король обратился к своему народу: «Час возмездия пробил».
В 11:15 иорданская артиллерия открыла огонь по еврейскому Иерусалиму. Из шести тысяч выпущенных снарядов часть поразила Кнессет, дом премьер-министра, а также больницу «Хадасса» и церковь Успения на горе Сион. Выполняя приказ Даяна, израильтяне ответили сдержанно — только из стрелкового оружия.
В 11:30 Даян приказал нанести удар по иорданским ВВС. Хусейн и его старший сын, будущий король Абдалла II, наблюдавшие за военными действиями с крыши королевского дворца, беспомощно смотрели, как противник уничтожает их боевые самолеты.
Тем временем Израиль предложил прекращение огня в Иерусалиме, но иорданцы не были в этом заинтересованы. Из громкоговорителей на Куполе Скалы гремели призывы муэдзинов: «Возьмите в руки оружие и верните себе свою страну, украденную у вас евреями».
В 12:45 иорданцы захватили Дом правительства — пусть там размещалась нейтральная миссия ООН, зато это здание господствовало над Иерусалимом. Даян немедленно приказал штурмовать Дом правительства, и после четырехчасового боя здание удалось отбить. К северу от него были развернуты минометы и артиллерия, начавшие обстрел иорданских позиций.
Даян чтил Иерусалим, однако он понимал, что политические сложности, связанные с этим городом, угрожают самому существованию Израиля. И когда члены израильского правительства спорили о том, следует ли штурмовать Старый город или просто подавить артиллерийский огонь иорданцев, Даян высказался против штурма: его беспокоила ответственность за Храмовую гору, которую придется взять на себя Израилю, если святыня окажется под контролем еврейского государства. В результате Даян оказался в меньшинстве, когда настаивал на том, чтобы любые акции в Иерусалиме не проводились до тех пор, пока не будет захвачен Синай.
«Та ночь стала настоящим адом, — писал Хусейн. — Было светло, как днем. Земля и небо озарялись вспышками ракет и взрывами бомб, градом сыпавшихся с израильских самолетов».
Шестого июня в 02:10 израильские десантники были разделены на три группы и генерал Наркис призвал их «искупить грех 48-го года» (в Войне за независимость Наркис лично сражался за Иерусалим). Первая группа пересекла ничейную землю у КПП «Ворота Мандельбаума», чтобы захватить Арсенальный холм (в свое время Алленби устроил там склад боеприпасов): ожесточенная схватка стоила жизни 71 иорданцу и 35 израильтянам. Десантники быстро наступали через квартал Шейх-Джаррах, мимо отеля «Американская колония», к музею Рокфеллера, который сдался в 07:27.
Иорданцы все еще удерживали комплекс «Августа Виктория», господствовавший над местностью между горой Скопус и Масличной горой. Хусейн отчаянно пытался спасти Старый город; на этот раз он сам предложил перемирие. Но было слишком поздно. Насер позвонил, чтобы сказать Хусейну, что они должны будут заявить, будто арабов разгромили американцы и британцы, а не один только Израиль.
Хусейн на джипе помчался в долину Иордана, где столкнулся с собственными частями, отступавшими с севера. Иорданцы, чья штаб-квартира с 1948 года размещалась в армянском монастыре, расположили у каждых ворот Старого города по 50 человек и выжидали. Израильтяне хотели захватить «Августу Викторию», но их «шерманы» перепутали поворот и по ошибке въехали в Кедронскую долину. Когда танки находились у Гефсиманского сада, они подверглись яростному обстрелу иорданцев со стороны Львиных ворот; были убиты пять человек и потеряны четыре машины. Израильтяне укрылись во внутреннем дворе гробницы Богоматери.
Даян присоединился к Наркису на горе Скопус, с которой открывался вид на Старый город. «Что за дивная картина!» — сказал Даян, но снова не дал разрешения атаковать. Однако на рассвете 7 июня стало известно, что Совет безопасности ООН уже подготовил резолюцию о прекращении огня. Менахем Бегин призвал Эшколя пока не поздно идти на штурм Старого города. Даян понял, что рискует не успеть. Он приказал Рабину захватить «самую трудную и самую желанную цель войны».
Сначала израильтяне подвергли бомбардировке гребень горы у комплекса «Августа Виктория», применив в том числе и напалм; иорданцы бежали. Затем израильские десантники заняли Масличную гору и стали продвигаться вниз, в сторону Гефсиманского сада. «Мы заняли высоты над Старым
