— части стены Езекии и сооружений Ирода, камни, сброшенные некогда римскими солдатами на мощеную улицу Кардо, проложенную Адрианом, — теперь все это можно постоянно видеть в расчищенных и отреставрированных частях Старого города.
Тедди Коллек[305], мэр Западного Иерусалима, был избран мэром объединенного города и неизменно переизбирался в течение следующих 28 лет. Он прилагал все усилия, чтобы завоевать доверие арабов, и стал настоящим воплощением либерального израильского подхода: объединение города под еврейским управлением, но с полным уважением к арабскому Иерусалиму. Как и во времена мандата, процветающий Иерусалим привлекал арабов с Западного берега — за десять лет численность арабского населения города удвоилась. Но успех завоевания вдохновил израильтян всех партий, а особенно светских и религиозных сионистов, на то, чтобы как можно скорее закрепить успех «бетонными аргументами»: строительство новых еврейских кварталов вокруг арабского Восточного Иерусалима началось практически немедленно.
Поначалу арабская оппозиция притихла. Многие палестинцы работали в Израиле или с израильтянами, и я хорошо помню, как, еще мальчиком приезжая в Иерусалим, проводил время со своими палестинскими и израильскими друзьями у них дома в Иерусалиме и на Западном берегу, не зная, что этот период взаимной доброжелательности, смешения и свободного общения скоро станет восприниматься как исключение из правил. Тем более что за границами Израиля дела шли совершенно по-другому. Ясир Арафат в 1969 году стал лидером Организации освобождения Палестины. Боевики ФАТХ все активнее проводили рейды на территорию Израиля. Еще одна палестинская организация, марксистский Народный фронт освобождения Палестины, начала применять новую тактику, захватывая пассажирские лайнеры, но не чураясь, впрочем, и более традиционной практики — убийств мирных граждан.
Обладание Храмовой горой, как хорошо понимал еще Моше Даян, предполагает невероятную ответственность. 21 августа 1969 года австралийский христианин по имени Давид Рохан, вероятно, страдавший иерусалимским синдромом[306], поджег мечеть аль-Акса, намереваясь приблизить Второе пришествие. Огонь уничтожил минбар Нур ад-Дина, и немедленно пошли разговоры о том, что евреи планируют заговор с целью захвата Храмовой горы. Это, в свою очередь, спровоцировало новые арабские беспорядки.
В сентябре 1970 года король Хусейн разгромил отряды боевиков Арафата и вытеснил ООП с территории Иордании, поскольку Арафат бросил вызов его личной власти (эти события стали известны в политической мифологии палестинцев как «Черный сентябрь»; возникла и новая террористическая группировка с таким названием). Арафат перенес свою штаб-квартиру в Ливан, а ФАТХ тем временем расширял международную кампанию по угону самолетов и убийству гражданских лиц, чтобы привлечь внимание мировой общественности к палестинскому вопросу — кровавая бойня превратилась в политический театр. В 1972 году во время мюнхенской Олимпиады боевики «Черного сентября» взяли в заложники, а затем убили 11 израильских спортсменов. В ответ израильская разведка Моссад начала выслеживать и поочередно уничтожать исполнителей теракта по всей Европе.
В День искупления в октябре 1973 года преемник Насера президент Египта Анвар Садат, тайно сговорившись с Сирией, внезапно напал на Израиль, который, по-видимому, стал слишком самоуверенным и утратил бдительность. Сначала арабское наступление было успешным, и это совершенно уничтожило репутацию министра обороны Моше Даяна, почти полностью потерявшего контроль над ситуацией в течение двухдневного отступления. Однако затем израильтяне при поддержке Соединенных Штатов, организовавших воздушный мост, по которому непрерывно поступало оружие и снаряжение, перегруппировали силы — и наступил час славы генерала Ариэля Шарона: он возглавил контрнаступление, в результате которого израильские войска вышли на западный берег Суэцкого канала. Вскоре после этой войны Арабская лига убедила короля Хусейна признать ООП единственным официальным представителем палестинцев.
В 1977 году, через 30 лет после взрыва в отеле «Царь Давид», Менахему Бегину и его партии «Ликуд» наконец удалось одолеть Партию труда Израиля («Авода»), доминировавшую в Кнессете с самого 1948 года. Бегин пришел к власти с сионистской мессианской программой, предусматривавшей создание Великого Израиля со столицей в Иерусалиме. Но при этом тот же Бегин 19 ноября приветствовал Анвара Садата во время мужественного визита египетского президента в Иерусалим. Садат остановился в отеле «Царь Давид». Он помолился в аль-Аксе, посетил Яд ва-Шем и выступил в Кнессете с предложением мира. Все были преисполнены радужных надежд. С помощью Моше Даяна, которого он назначил министром иностранных дел, Бегин вернул Синай Египту в обмен на мирный договор. Увы, в отличие от Даяна, который вскоре отправился в отставку, Бегин мало что знал об арабском мире. В душе он по-прежнему оставался сыном польского штетла, жестким сионистом, который рассматривал борьбу за еврейское дело в манихейских терминах схватки абсолютного добра с абсолютным злом и был эмоционально привержен иудаизму и мечте о библейском Израиле. На переговорах с Садатом, проходивших под эгидой президента США Джимми Картера, Бегин настаивал, что Иерусалим навечно останется объединенной столицей Израиля, «и тут уж ничего не поделаешь». Кнессет проголосовал за внесение соответствующей формулировки в израильское законодательство. Под фирменным натиском своего министра сельского хозяйства Ариэля Шарона (получившего в израильской политике прозвище Бульдозер) Бегин, преисполненный решимости «обеспечить безопасность Иерусалима как вечной столицы еврейского народа», ускорил строительство поселений — «внешнего кольца развития вокруг арабских кварталов», как это называл Шарон. Так началось создание Большого Иерусалима.
Во время волнений на Храмовой горе в апреле 1982 года израильский резервист Алан Гудман застрелил двух арабов. Муфтий не раз заявлял, что евреи якобы собираются снова воздвигнуть свой Храм на месте аль-Аксы, и теперь арабы хотели знать наверняка, действительно ли существует такой секретный план. Однако подавляющее большинство израильтян решительно выступают против этой идеи, а ультраортодоксальные евреи и вовсе считают, что человеку негоже подменять собой Бога и вершить Его дела. Лишь около тысячи еврейских фундаменталистов входят в такие организации как «Ревнители Храмовой горы» (они добиваются права для евреев свободно молиться на Горе) или «Движение за возведение Храма» (заявляют, что готовят
