священников для Храма). И известно всего несколько случаев, когда крошечные ячейки фанатиков-экстремистов и в самом деле втайне планировали разрушение мечетей Харам аш-Шариф. Однако израильская полиция раскрывала эти заговоры: ведь подобное стало бы катастрофой не только для мусульман, но и для самого государства Израиль.
В 1982 году Бегин ответил на нападения ООП на израильских дипломатов и мирных граждан вторжением в Ливан, где Арафат к тому времени создал укрепленный плацдарм. Арафат со своими боевиками был вынужден покинуть Бейрут и перенес свою штаб-квартиру в Тунис. Эта война, тайным вдохновителем которой явился министр обороны Шарон, поставила Израиль в весьма затруднительное положение. Ее кульминацией стала резня, учиненная ополченцами над палестинскими гражданами в лагерях Сабра и Шатила, жертвами которой стали, по разным данным, от 300 до 700 человек.
Шарон, обвиненный в том, что не предотвратил эти зверства, был вынужден подать в отставку, и политическая карьера Бегина закончилась депрессией, отстранением от дел и одиночеством.
Надежда на мир, затеплившаяся было в 1977 году, быстро угасла из-за непримиримости обеих сторон, убийств мирных граждан и расширения еврейских поселений вокруг Иерусалима и на Западном берегу. В 1981 году Анвар Садат был убит в результате покушения, организованного исламскими фундаменталистами, желавшими отомстить президенту за его визит в Иерусалим. Так заявила о себе новая сила в исламском мире. В декабре 1987 года в секторе Газа вспыхнуло спонтанное палестинское восстание, Интифада, которое вскоре захлестнуло и Иерусалим. Произошли стычки протестующих с израильской полицией на Храмовой горе. Арабские мальчишки, швыряющие камни в израильских солдат на улицах города, сменили кровавых угонщиков самолетов из ООП в качестве символа палестинского народа — гонимого, но непокоренного.
Энергия Интифады создала вакуум власти, который быстро заполнили новые лидеры и новые идеи. Элита ООП окончательно потеряла авторитет на арабской улице, и на смену старомодному панарабизму Насера пришел исламский фундаментализм. В 1987 году радикальные исламисты основали Исламское движение сопротивления (ХАМАС), подразделение египетской организации «Братья-мусульмане», и объявили джихад с целью уничтожения Израиля.
Мэр Коллек признавал, что Интифада «самым фундаментальным образом» изменила и еврейский Иерусалим — она уничтожила мечту о едином городе. Теперь израильтяне и арабы отказывались работать вместе; они больше не ходили гулять в кварталы друг к другу. Однако напряжение усиливалось не только между мусульманами и евреями, но и в самой еврейской среде: ультраортодоксы периодически устраивали демонстрации и беспорядки против светских евреев, которые, в свою очередь, начали переезжать из Иерусалима. Древний мир христианского Иерусалима тоже быстро сокращался: к 1995 году в городе оставалось всего 14 100 христиан. Однако израильские националисты не оставляли своих планов сделать Иерусалим полностью еврейским. Шарон с явно провокационной целью переехал в квартиру в Мусульманском квартале, а в 1991 году религиозные ультрасионисты начали селиться в арабской деревне Сильван, прямо напротив города Давида. Мэр Коллек, на глазах которого агрессивные милленаристы рушили дело всей его жизни, осудил Шарона и переселенцев за «мессианизм, который причинил нам чрезвычайно много вреда на протяжении всей нашей истории».
Интифада опосредованно привела к мирным переговорам в Осло. В 1988 году Арафат согласился с концепцией двух государств — арабского и еврейского — и заявил, что отказывается от вооруженной борьбы за уничтожение Израиля. Король Хусейн официально отказался от притязаний на Иерусалим и Западный берег, на территории которых Арафат собирался создать палестинское государство со столицей в Аль-Кудсе. В 1992 году премьер- министром стал Израиля Ицхак Рабин, подавивший Интифаду с присущей ему жесткостью.
Он единственный обладал теми качествами, которые должен иметь миротворец, чтобы евреи доверяли ему. Под эгидой американцев начались бесплодные переговоры в Мадриде, однако большинству основных игроков не было известно, что параллельно идет другой, тайный процесс, который и принесет реальные плоды.
Этот процесс начался с неофициальных переговоров между израильскими и палестинскими учеными. Состоялось несколько встреч: в отеле «Американская колония», который был признан нейтральной территорией, затем в Лондоне, а потом в Осло. Переговоры были инициированы министром иностранных дел Шимоном Пересом и его помощником Йоси Бейлиным; Рабин первоначально ничего не знал о них. Только в 1993 году Перес и Бейлин рассказали об этом Рабину, и он поддержал переговоры. 13 сентября Рабин и Перес при поистине гениальной модерации президента Клинтона подписали с Арафатом «Декларацию о принципах». Западный берег и сектор Газа были частично переданы под управление Палестинской национальной администрации (ПНА), иерусалимская штаб-квартира которой расположилась в старинном особняке Хусейни «Ориент Хаус», принадлежавшем самому уважаемому палестинцу в городе — Фейсалу аль-Хусейни, сыну героя 1948 года[307]. Рабин подписал мирный договор с королем Иордании Хусейном и подтвердил особую роль хашимитов в качестве смотрителей исламских святынь в Иерусалиме (эту роль иорданский монарх исполняет и поныне). Израильские и палестинские археологи тем временем согласовали свою собственную, академическую версию мирного соглашения и с энтузиазмом приступили к первым совместным исследованиям.
Вопрос о статусе Иерусалима, по которому согласия так и не было достигнуто, решили на время отложить, и Рабин, не дожидаясь какого бы то ни было соглашения, распорядился ускорить строительство еврейских поселений. Бейлин и заместитель Арафата Махмуд Аббас вели переговоры о том, чтобы разделить Иерусалим на арабскую и еврейскую зоны под совместным муниципальным управлением, а Старому городу придать особый статус — сделать его чем-то вроде ближневосточного Ватикана. Однако никакого договора так и не было подписано.
Соглашения Осло, вероятно, оставили в стороне множество нерешенных деталей и вызвали шквал недовольства с обеих сторон. На очередных выборах 82-летний Коллек потерпел поражение и мэром стал сторонник гораздо более жесткой линии Эхуд Ольмерт, которого поддержали националисты и
