Безусловно, евреи впервые с 70 года получили возможность свободно молиться в Иерусалиме. В период христианского правления им было запрещено даже приближаться к городу. В течение исламских столетий христиане и евреи пользовались покровительством в качестве зимми, однако то и дело подвергались притеснениям и репрессиям. Евреям, которые не могли рассчитывать на защиту европейских государств, коей пользовались в Иерусалиме христиане, часто приходилось плохо — хотя и не настолько плохо, как в худшие времена в христианской Европе. Еврея могли убить за одно только то, что он посмел приблизиться к мусульманской или христианской святыне, зато любой еврей мог проехать на ослике по узкому переулочку вдоль Стены — пусть для этого технически и требовалось наличие специального разрешения. Даже в ХХ веке доступ евреев к Стене был серьезно ограничен британскими властями и в конце концов совершенно запрещен иорданцами. Однако из-за того, что израильтяне называют «новой ситуацией», свобода вероисповедания, о которой писал Визель, не всегда существует для палестинских арабов, желающих помолиться в храме Гроба Господня или в мечети аль-Акса: «стена безопасности» перекрыла свободный доступ в Иерусалим, и им приходится сталкиваться с множеством бюрократических препон.
В те дни, когда открытый конфликт стихает, иудеи, мусульмане и христиане по древней иерусалимской страусиной традиции прячут головы в песок и притворяются, будто «чужаков» попросту не существует. В сентябре 2008 года еврейский Новый год пришелся на мусульманский Рамадан. В результате на улочках города образовалась «монотеистическая пробка» — иудеи и арабы шли молиться к Хараму и к Стене. Но «было бы неверно трактовать это как напряженные столкновения, ведь по сути никаких столкновений не было, — писал Этан Броннер в
По меркам Иерусалима этот страусиный самообман — признак нормальности, тем более что никогда прежде город не имел такого значения для всего мира. Сегодня Иерусалим — командный пункт ближневосточного театра военных действий, поле битвы западного секуляризма с исламским фундаментализмом, не говоря уже о постоянных распрях между израильтянами и палестинцами. Ньюйоркцы, лондонцы и парижане живут в атеистическом, секулярном мире, в котором над организованной религией и ее последователями в лучшем случае мягко иронизируют. Тем не менее число фундаменталистов и милленаристов во всех трех авраамических религиях — христианской, иудейской и мусульманской — постоянно возрастает.
Американские евангелисты продолжают взирать на Иерусалим в ожидании Последних дней, а американские администрации рассматривают мирный Иерусалим как ключ к спокойствию на всем Ближнем Востоке и стратегически важный объект для поддержания отношений со своими арабскими союзниками. Между тем тот факт, что священный Аль-Кудс находится под контролем Израиля, делает его еще более вожделенным для мусульман: на ежегодном Дне Иерусалима в Иране, учрежденном в 1979 году аятоллой Хомейни, город предстает чем-то большим, чем исламская святыня и палестинская столица. Тегеран претендует на гегемонию в регионе, и эти претензии подкрепляются разработкой ядерного оружия и холодной войной с Америкой, а Иерусалим оказывается удобным поводом объединить иранских шиитов с арабскими суннитами, скептически относящимся к амбициям Иранской Республики. И для шиитской «Хезболлы» в Ливане, и для суннитского ХАМАС в секторе Газа город сегодня служит фетишем антисионизма, антиамериканизма и иранского лидерства. «Оккупационный режим в Иерусалиме, — заявлял президент Ирана Махмуд Ахмадинежад, — должен исчезнуть со страниц истории». Сам Ахмадинежад — это мусульманский милленарист, верящий в то, что неизбежное явление «праведного, совершенного Аль-Махди Избранного», «сокрытого» двенадцатого имама, принесет освобождение Иерусалиму — месту свершения того, что в Коране зовется «Часом».
Этот эсхатологически-политический накал помещает Иерусалим XXI века, избранный город трех религий, на перекрестье всех конфликтов, убеждений и предвидений. Апокалиптическая роль Иерусалима, возможно, и преувеличена, но этот уникальный сплав силы, веры и моды, находящийся под неусыпным наблюдением репортеров круглосуточных теленовостей, ощутимо давит на камни вселенского города, снова в определенном смысле ставшего центром мира.
«Иерусалим — это спичечный коробок, который может вспыхнуть в любой момент, — предостерегал в 2010 году иорданский король Абдалла II, праправнук Абдаллы I ибн Хусейна. — Все дороги в нашей части мира, все конфликты ведут в Иерусалим». В этом — причина того, что американские президенты видят необходимость примирения обеих сторон в самые неблагоприятные моменты. Партия мира в израильской демократии сейчас в тени, в недолговечных правительствах Израиля доминируют всесильные религиозно-националистические партии, в то время как раздробленные палестинские фракции пытаются пересмотреть и согласовать свои очень разные программы — будь то секулярный ФАТХ или исламистский ХАМАС — и сформировать единое палестинское правительство. Если уровень жизни на Западном берегу, которым управляет ФАТХ, постепенно растет, то ХАМАС, правящий в секторе Газа и остающийся самой деятельной палестинской организацией, по-прежнему привержен идее уничтожения Израиля. Он охотно использует смертников и периодически обстреливает ракетами Южный Израиль, провоцируя ответные израильские операции в секторе. Европейцы и американцы считают ХАМАС террористической организацией. В какой-то момент, будем надеяться, в результате свободных выборов появится демократическое правительство Палестины, хотя и неясно, смогут ли обе фракции работать вместе, чтобы обеспечить стабильный контакт с Израилем, и сможет ли вообще ХАМАС стать заслуживающим доверия партнером. В какой-то момент переговоров ХАМАС придется отвергнуть насилие и официально признать государство Израиль. Кроме того, на Иерусалим, как это было всегда на протяжении его истории, будут оказывать влияние бурные события, происходящие в Египте, Сирии и других странах с начала Арабской весны в 2011 году.
Вся история переговоров после 1993 года, весь этот разительный контраст между благородными словами и подрывающими всякое доверие актами насилия недвусмысленно свидетельствуют о нежелании сторон пойти на компромисс и навсегда разделить Иерусалим. И в лучшие времена примирить
