всего 8400 человек – несколько панов с «оршаками» слуг и шляхты, отряды наемников и казаков.
Впрочем, коронный гетман полагал, что больше и не надо. Ведь к нему присоединится Грациани с молдавской армией, 30 тыс. воинов. Атакуют турок, для них появление поляков и измена молдаван будут неожиданными, и победа обеспечена. Но когда добрались до расположения господаря, произошла другая неожиданность. Едва молдаване узнали о приходе поляков, они дружно… перешли к туркам. Грациани, спасаясь от своих подданных, появился перед Жолкевским с горсткой из 600 человек личной охраны. А против них оказались турки, 25 тыс. татар, валахи, молдаване. Паны и шляхта, прикинув соотношение, сели на коней и ринулись прочь. У Жолкевского осталось лишь 4300 воинов. Он начал отступать, пробиваться назад. Его обтекли с разных сторон. Он останавливался, огораживался возами обоза, отбивал атаки. Но возле деревни Цецора неприятели ворвались в его стан. В сече погибли и Жолкевский, и большинство его воинов. Грациани поймали сами молдаване и прикончили.
Победа окрылила Османа II. А вторжение поляков в Молдавию давало отличный предлог ударить на них самих. Он объявил войну, стал формировать для похода огромную армию и возглавил ее лично. В Речи Посполитой поднялся переполох. А Сигизмунд усугубил положение. Объявил, что православные священники – турецкие шпионы, приказал их арестовывать. Взорвались возмущением запорожцы, негодовали на соглашателя Сагайдачного, кричали: зачем защищать такую власть? Не лучше ли подняться против нее? Но более умные польские вельможи и советники короля понимали – ссориться с казаками совсем не время. Осман выступил на Балканы с 70-тысячным войском, к нему на соединение крымский хан повел 20 тыс. конницы. Вместе с валахами и молдаванами набиралось под 150 тыс. А польскую армию формировали королевич Владислав и Ходкевич, едва наскребли 30 тыс.
Правительство обратилось к казакам, в Белой Церкви созвали совместную раду, реестровых и нереестровых. Приехали уполномоченные, запорожцы вырабатывали условия, на которых они согласны помочь. Численность реестра – 12 тыс., убрать польских начальников, контролировавших казаков. Они сами должны избирать руководство, а гетман должен получить власть над всей Малороссией. Требовалось обеспечить и свободу вероисповедания, официально признать недавно поставленных православных митрополита и епископов, не покушаться на них. Верховодил на раде Сагайдачный. Определил делегацию во главе с самим собой, она поехала в Варшаву, утверждать эти пункты у короля.
Но паны-то понимали – обеспечить массовый выход казаков на войну может только Бородавка, большинство запорожцев подчиняется его приказам. А дорог был каждый день, турки приближались. Правительство обратилось напрямую к Бородавке, повело с ним переговоры. Он согласился, что сводить счеты сейчас не время. Прорвутся османские полчища на Украину – всем худо будет. Бросил клич, собираться всем казакам, и сечевикам, и просто добровольцам. Поднялась вся Малороссия! В короткое время в его войско стеклось аж 40 тыс. бойцов. Оно двинулось вдоль Днестра наперерез Осману. Правда, по пути казаки громили панские и шляхетские имения, но на это власть закрыла глаза. Зато успели даже раньше, чем подошло королевское войско.
Несколько казачьих отрядов турки и татары разгромили, но основные силы перекрыли Осману дорогу возле крепости Хотин, окопались шанцами, полевыми укреплениями. Султан начал штурмы, развернул артиллерию. Но казаки дрались как львы, отбрасывали противника. Подступы к шанцам устилали тела врагов. Запорожцы действовали примерно так же, как на море. Одни ведут огонь, другие заряжают. Плотные колонны врагов косили непрерывным огнем, потом бросались в контратаки, прорывались до турецкого лагеря, утаскивали пушки.
А Сагайдачный вел переговоры с Сигизмундом. В такой момент король вынужден был принять условия. Хотя он постарался облечь свое согласие в самые неопределенные выражения, позволяющие трактовать их как угодно. Но гетман счел, что этого достаточно. Под Хотин он прискакал, когда сражение гремело уже неделю. Явился в казачий лагерь, потрясая достигнутым соглашением. Извещал казаков, какие права для них обеспечил он, Сагайдачный. Представлял как доказательство правоты собственной политики. Запорожцы чествовали и славили его. А он воспользовался. Обвинил Бородавку в самозванстве, военных ошибках, лишних потерях, низложил и арестовал, отправил за Днестр, в Могилев-Подольский. Там запорожский гетман, остановивший турецкие полчища, был по приказу Сагайдачного казнен.
Битва продолжалась. Испробовав прочность казачьей обороны, Осман перенес удары на польские позиции. Но казаки помогали, выручали панов. Ситуация долго висела «на волоске». Умер Ходкевич – видимо, от инфаркта. Сагайдачный был ранен татарской стрелой. Но Осман II, невзирая на свою воинственность, оказался посредственным полководцем. Надеялся только на численный перевес. Изо дня в день повторял лобовые штурмы. Его войска несли страшные потери. А в разгар сражения к султану поступили шокирующие известия из тыла. Казаки под Хотином оказались не все! Их флотилии, хотя и небольшие, замаячили на море. 16 лодок появились возле колонн Помпея на Босфоре. Разорили городок Карамусал совсем рядом со Стамбулом. Из турецкой столицы выслали 3 галеры и 40 малых судов уничтожить дерзкий отряд. Но в море они обнаружили, что этот отряд соединился с другими, и не посмели сразиться.
Новые подробности морской кампании султан узнал уже позже. Крупная османская эскадра под командованием капудан-паши (адмирала) все-таки нашла запорожцев и атаковала их. Но они отчаянно дрались. Паша потерял около 20 судов и сумел захватить 16 или 17 лодок с перераненными казаками. Их привезли в Стамбул и подвергли показательным казням – застращать тех, кто захочет повторять набеги, и ободрить население, что нападения не остаются безнаказанными. Некоторых казаков топтали слонами, других зарыли заживо, третьих привязывали к галерам и гребли в разные стороны, разрывая на части.
Но, повторюсь, это было несколько позже. А под Хотином за 28 дней сражения урон турок достиг 36 тыс. Потери татар, молдаван, валахов никто вообще не считал. Янычары стали выходить из повиновения, отказывались идти в бой. Осман II счел за лучшее вступить в переговоры, и был заключен мир. Каждая
