правительство наконец-то взяло под контроль. Заново отстроили Кодак. Сечь была разрушена. Правда, построили другую, но место для нее выбрали поляки, возле переправы у Никитинского рога (возле нынешнего г. Никополя). Она предназначалась сугубо для сторожевой заставы, там дежурили реестровые и польские солдаты.
Многие казаки и поселяне эмигрировали, уходили на Дон, в Россию. На Дону присоединялись к землякам и их потомкам, переселившимся сюда раньше. Разрастался Черкасский городок, стал самым большим на Дону. А взятие Азова дало казакам великолепную базу для их промыслов. В 1638 г. отмечался самый массированный выход в море. Турки писали о тысяче лодок. Очевидно, преувеличивали, ведь это означало бы севершенно нереальное для той эпохи количество казаков: 50–70 тыс. Но ясно, что поход был очень масштабный. Отряды казаков рассеялись по Черному морю, топили суда. Погромили все порты на южном берегу – Трапезунд, Синоп, Ризе. Однако на обратном пути турецкий флот перекрыл Керченский пролив. Стаи лодок атаковали его, но капудан- паша действовал умело, расстреливал их артиллерией, не позволяя приблизиться вплотную, много казачьих судов разбил и потопил. С тех пор казаки перестали действовать столь многочисленными флотилиями, выходили в набеги небольшими отрядами.
Султан Мурад IV не мог сразу же предпринять решительные меры по возвращению Азова, он со своей армией осаждал Багдад. Но приказал отбить город крымскому хану, пашам Кафы, Темрюка, Тамани. Все внимание турок и татар, все их силы в Причерноморье оказались отвлечены Азовом. А русское правительство смогло беспрепятственно строить Белгородскую засечную черту. Для ее охраны зазывали переселяться служилых казаков из Болхова, Орла, Тулы, Рязани, теперь эти места становились глубоким тылом. Использовали также 4 драгунских полка, созданных перед Смоленской войной, а из жителей приграничья сформировали еще 4 полка драгун.
А к православной Малороссии царь показывал дружбу и уважение. Пусть видит, что русские вовсе не враги для нее. В том же самом 1638 г., когда там усмирялись восстания, разгуливали каратели, Михаил Федорович даровал украинским казакам (но не полякам!) право беспошлинно торговать в Курске и еще нескольких порубежных городах. Россия давала пристанище и многочисленным беженцам. Польские послы Стахорский и Раецкий жаловались царю, что в его владения ушло 20 тыс. человек. Предъявили претензии: «Царь де их на службу принимает, а надобно было бы, чтобы и колы те уже подгнили, на которых они бы посажены были».
Но в данном отношении правительство и государь занимали принципиальную позицию, выдавать беглецов отказались. Обречь православных страдальцев на расправу пожертвовать ими для «поганых» католиков было бы непростительным грехом. А умелые воины и землепашцы были как нельзя кстати для освоения и защиты приграничных земель. Им выделялось жалованье, помощь для обзаведения хозяйством. Размещать их стали уже за пределами новой системы засечных укреплений, еще южнее. Заселялось предполье оборонительной системы. Казаки прикрывали ее, становились еще одной, передовой линией обороны. Готовилась почва для дальнейшего продвижения на юг.
Для Остряницы и его отряда была построена крепость Чугуев, от них пошли чугуевские казаки. Заселялись украинскими беженцами и новые крепости Харьков, Сумы, Ахтырка, Изюм – возникали общины харьковских, сумских, ахтырских, изюмских казаков. Селили их слободами. В России такой статус имели поселения, освобожденные от налогов. Поэтому здешние места стали обозначать «Слободской Украйной», сами малороссы называли их Слобожанщиной. Но принадлежала она не Речи Посполитой, а русскому царю.
Богдан Хмельницкий
В 1639 г. Турция заключила мир с Ираном. На очереди у Мурада IV был Азов. Но султан заболел и вскоре умер. В Стамбуле между группировками вельмож закипела борьба за власть. Победили великий визирь Мухаммед-паша и мать султана, вытащили из «клетки» брата Мурада, Ибрагима. Но повторилась та же история, что с султаном Мустафой. Ибрагим провел в «клетке» 17 лет и повредился умом, заслужил прозвище Безумного. Он кидал золотые монеты рыбам вместо корма. Не хотел осязать ничего, кроме мехов, – и пришлось ввести особый налог на покупку в России соболей, чтобы обить стены в его покоях. А особенно был неравнодушен к толстым женщинам, чем крупнее – тем лучше. По всей империи поскакали специальные гонцы, разыскивая для властителя массивных дам. Когда нашли и привезли ему армянку невероятных габаритов, Ибрагим впал в полный экстаз. Не мог налюбоваться на ее прелести, осыпал ее богатствами и… назначил правительницей Дамаска.
За всеми этими делами поход на север состоялся только в 1641 г. Под командованием Гассана-паши к Азову двинулся огромный флот, армия доходила до 180 тыс. человек, артиллерия насчитывала 129 тяжелых орудий, 32 мортиры и 674 легкие пушки. Азовом планы не ограничивались, реанимировались проекты времен Селима Пьяницы: наступать на Дон, прогнать казаков, прорваться на Волгу, вызвать восстание мусульманских народов, присоединить Астрахань, Казань. В Азове находилось 5367 казаков, из них 800 женщин. Но они приняли бой. Выдержали 3 месяца осады, 24 штурма. Запорожцы в «Азовском сидении» тоже участвовали – из тех, кто брал город вместе с донцами, многие остались здесь. Помогали другие казаки, вели вокруг турок партизанскую войну, провели в крепость подкрепление. А когда крымцы отпросились пограбить и собрать продовольствие, они столкнулись с ратью князя Пожарского, выдвинутой на юг, были крепко побиты. На праздник Покрова Пресвятой Богородицы измученные и поредевшие защитники Азова решили прорываться. Но случилось чудо. Турки понесли страшные потери и этой же ночью под покровом тумана стали отходить к кораблям. Казаки воодушевились, бросились в погоню, стали бить их. У врагов возникла паника. Они бросались в море, переворачивали переполненные лодки, тонули. Поход обернулся для них полным разгромом.
Однако после перенесенных испытаний и донцы осознали – своими силами им город не удержать. Обратились к Михаилу Федоровичу, просили принять Азов «под государеву руку». На Дон поехала столичная комиссия, осмотрела крепость и выдала заключение – города фактически нет, башни и стены
