во время восстания Жмайла, казаков помиловали именно таким образом, когда они заключили Кураковский договор и принесли присягу. Послушались, прекратили сопротивление. Но как только они сложили оружие, поляки на них набросились, многих перебили, остальные разбегались кто куда. Павлюка, Томиленко и Лихого отвезли в Варшаву, подвергли зверской казни. А польская армия занялась зачистками мятежных районов. Украину было решено наказать самым свирепым террором, чтобы навсегда отбить мысли о бунтах. Карательные отряды прочесывали страну. Восставшие села сжигали, жителей казнили поголовно. Если село осталось мирным, но кто-то из крестьян ушел к повстанцам, казнили их семьи и сжигали хаты.
Конецпольский приказывал подчиненным: «Вы должны карать их жен и детей, и дома их уничтожать, ибо лучше, чтобы на тех местах росла крапива, нежели размножались изменники его королевской милости и Речи Посполитой». Потоцкий, согнав на расправу виновных и заподозренных, насмехался и угрожал: «Теперь я сделаю из вас восковых». За отрядами оставались пепелища с лужами крови, на деревьях болтались тысячи повешенных. Вся дорога от Днепра до Нежина была уставлена кольями с насаженными на них телами крестьян, женщин, подростков.
Сейм в 1638 г. принял «Ординацию» о чрезвычайном режиме на Украине. Здесь размещались на постой коронные войска, все управление передавалось польским чиновникам. Уход на Сечь карался смертью. Реестровых лишали всех привилегий, дарованных прежними королями, их начальники становились не выборными, а только назначаемыми. Требовалось еще раз проверить их численность, чтобы не превышала 6 тыс. А в будущем предусматривалось вообще упразднить казачье войско, перевести казаков на положение крестьян. Но сейчас казаков Ильяша Караимовича тоже привлекли к расправам. Пускай подтверждают свою лояльность. Им приходилось рубить головы мужикам и детишкам, надевать петли на шеи чьим-то женам и матерям. Зато ощутимая награда – забирай пожитки казненных, если они не очень ценные и их не взяло начальство. Хотя это привело к тому, что отряды Ильяша стали резко уменьшаться – многие реестровые стали убегать.
А бесчинства карателей вызвали новую вспышку восстания. Как сообщает украинский летописец, «видя козаки, что ляхи умыслили их всех вырубить, паки поставили гетманом Остряницу» – Якова Острянина. На Левобережье, в приграничных районах, куда не дошли каратели, он стал собирать уцелевших казаков. И сечевиков, и реестровых, переходивших к нему. Да и крестьянские повстанцы уже поняли, что их ждет. Бросали родные села, стекались к казакам, чтобы держаться вместе. Острянин стал формировать единое войско. Выступил на помощь крестьянам Киевщины и Полтавщины.
Но Потоцкий узнал о новом эпицентре восстания, отозвал свои отряды из карательных рейдов и двинулся на казаков. Упорное сражение под Голтвой повстанцы выиграли. Потоцкий понес большой урон и отступил к Лубнам, запросил помощи у Конецпольского, зачищавшего Правобережье. А Острянин ринулся добить неприятеля, но и поляки защитили свой стан полевыми укреплениями, выставили орудия. При атаках казаков крепко повыбили, они решили отходить. Тем временем к Потоцкому подтягивались отряды подмоги, его войско оправилось от потерь, увеличивалось, и он выступил в преследование.
Повстанцы, измученные непрестанными боями, остановились лагерем в устье реки Сулы, и здесь поляки их настигли. Взять казаков было нелегко. Они не только огородились возами, но и вырыли вокруг своего расположения окопы, насыпали земляные шанцы, расставили пушки. Приступы неприятелей стойко отбивали. Но Потоцкий обложил их и не уходил, повторял нападения, бомбардировал из орудий. Казаки держались больше месяца. Но припасы у них иссякли, стали голодать. А войско у Острянина собралось разношерстное, опять начался разлад и раздоры. Те, кто потверже, требовали прорываться – если даже не спастись, то погибнуть в бою. Но большинство пало духом, склонялось сдаваться, просить помилования.
Острянин собрал вокруг себя 3 тыс. самых энергичных и боевых. Повел их в конную атаку. Для поляков она стала неожиданной, казаки проломили окружение и ускакали, гетман повел их за границу, в Россию. Через некоторое время сумела вырваться еще одна партия, под командованием Дмитрия Гуни. Участь тех, кто не захотел идти с ними, была трагической. Они выбрали новым гетманом Путивца. Но выбрали только для того, чтобы выдать его полякам и такой ценой заслужить прощение. Что ж, Потоцкий не отказался. Принял делегацию повстанцев, согласился прекратить боевые действия. Выслушал покаяния и извинения. Когда привели Путивца, Потоцкий приказал его расстрелять. Остальным велел оставить победителям свой обоз и разоружиться. Но едва мятежники покинули укрепления, складывая оружие, коронный гетман бросил на них шляхту и солдат. Перерубили всех до единого.
Казаки, не попавшие в эту мясорубку, были полностью деморализованы. Избрали гетманом Гуню, вступившего с Потоцким в переговоры. Он уже соглашался на любые условия, которые ему диктовали. Даже принял назначенных поляков на посты казачьих полковников. К королю с просьбой о помиловании казаков послали чигиринского сотника Богдана Хмельницкого. Вроде бы договорились, Владислав обещал амнистию. Но… паны не утвердили решение короля. Они понесли большие убытки, жаждали мести. Пришли к выводу, что конец восстания надо ознаменовать показательной кровавой акцией. Чтобы и варшавская публика видела триумф Польши, и Украина однозначно поняла – она покорена по праву силы. Гуня был соратником Павлюка, помощником Острянина. Значит, виновен…
Он поехал в Варшаву для принесения присяги королю, его сопровождали киевский сотник Кизим и большая свита. Но в столице всю делегацию арестовали. Гуню, Кизима и его сына посадили на кол, других казаков четвертовали или повесили на крючьях под ребро. Такие зрелища в Польше ценились (как и во всей Западной Европе). Полюбоваться собрался варшавский высший свет, знать приехала с женами, детьми, кавалеры занимали дамам места, чтобы лучше было видно. Но на Украине известие о вероломной расправе вызвало еще один рецидив восстания. Его возглавил Полторакожух. Хотя он старался держаться подальше от польских войск, стал собирать казаков на реке Мерло – на самой границе с владениями крымского хана. Потоцкий услышал об этом, отправил свои полки. Когда казаки узнали, что на них идут каратели, то сражаться больше не осмелились, сразу разбежались. Но и полякам пришлось не сладко. Дело было уже зимой, многие погибли в степях от морозов.
Бедствия Украины дополнило размещение на постой коронных войск. Солдаты вели себя, как в чужой завоеванной стране. Грабили, хулиганили. Днепр
