Духа чудотворную Минскую икону Пресвятой Богородицы и поместил в униатском монастыре. Отстаивать религиозные права на сейме могли только магнаты. После Острожского православную партию возглавлял крупный украинский землевладелец Адам Кисель. Но по своему весу, богатству, размерам имений он до Острожского далеко не дотягивал.
А Киевский митрополит Петр Могила надеялся удержать позиции православия через просвещение. На базе школы, созданной гетманом Сагайдачным, учредил Киево-Могилянскую академию. Она стала центром ученого богословия, готовила квалифицированных священников, проповедников. Но с панами Могила предпочитал не ссориться, а находить общий язык. Активную борьбу с католиками и униатами считал вредной – чтобы, с одной стороны, не спровоцировать их ударов, а с другой – не подтолкнуть верующих к мятежам. Вместо этого Могила с Киселем повели переговоры о «новой унии». Подчинить украинскую церковь папе, но сохранить ее автономию, православные догматы и богослужение. Но даже такие попытки компромиссов не встречали взаимопонимания католических иерархов. Зачем какая-то «новая уния», если старая есть?
Зимой 1634/35 г. на раде реестровых казаков в Каневе появился предводитель прошлого восстания Тарас Федорович. Призвал подниматься против поляков и католиков. Но старшина, верная правительству, удержала казаков в повиновении. К Тарасу присоединились немногие, он понял, что выступление обречено, и увел свой отряд на Дон. Однако после окончания войны с Россией поляки решили прижать к ногтю и Запорожскую Сечь. На Днепре рядом с ней началось строительство крепости Кодак, которая взяла бы под контроль здешний дикий край, перекрыла выходы к морю. Казаки расценили появление крепости совершенно правильно. Сечи и их независимой жизни приходит конец. Поляки будут надзирать за ними, наладят систему дозоров, разведки, а потом в любой удобный момент приведут крупные силы и прихлопнут. Комендант Кодака стал вести себя как начальник всей окрестной области. Передавал запорожцам свои предписания.
В 1634 г. сечевики избрали гетманом для очередного похода Ивану Сулиму. Это был старый и заслуженный казак. Служил урядником в войске коронного гетмана Жолкевского, был соратником Сагайдачного. Участвовал в его знаменитых рейдах на Кафу, Трапезунд, Измаил, на окрестности Стамбула, в битве под Хотином. Довелось ему и попасть в плен, долгие годы грести на галерах. В Смоленской войне он не участвовал, в сказки о «добром» короле не поверил. Остался в Сечи, продолжал набеги на турецкие и ханские владения. В 1634 г. он повел сирому на Дон, вместе с донскими казаками пошерстили окрестности Азова. А по возвращении из похода Сулима замыслил поднять большое восстание. Начать его предполагалось с захвата Кодака.
В августе 1635 г. казаки подкрались к крепости. Сняли часовых, закидали вязанками хвороста участок рва, разломали в одном месте частокол – рев кодацкого водопада маскировал звуки. Запорожцы ворвались в Кодак. Весь гарнизон перебили, коменданта, французского полковника Мариона, казнили, захватили крепостную артиллерию, склады оружия и боеприпасов. Стены и валы разрушили до основания.
Сулима стал рассылать призывы к казакам и крестьянам – подниматься на борьбу.
Взятие Кодака и мятеж вызвали бурю негодования среди польских начальников. Для усмирения король отправил коронного гетмана Станислава Конецпольского, дал ему значительные силы. Но Конецпольский уже сражался с казаками, рисковать не желал. Он действовал коварством. Отправил к Сулиме реестровых. Им внушили, что они должны ликвидировать бунт, а король и правительство в долгу не останутся, наградят, уравняют в правах со шляхтой.
Реестровые выступили навстречу Сулиме, как бы его по призыву. Соединились с его войском. Но принялись разлагать старшину нереестровых. Внушали, что у Конецпольского несметные силы, разгром неминуем. А единственный выход – выдать предводителя и заслужить прощение. Выбрав удобный момент, Сулиму и еще пятерых казачьих командиров схватили, отвезли Конецпольскому. В массе запорожцев пошел разброд. Большинство поспешило уйти обратно в Сечь. Мятеж ликвидировали быстро, одним махом. Сулиму и его товарищей обезглавили, расчленили тела на части, развесив их на стенах Варшавы. Хотя и расчеты реестровых, что их верность и проведенную операцию высоко оценят, наградят их должным образом, не оправдались. Их всего лишь похвалили. Дескать, исполнили свой долг, ну и ладно.
Россия в это время тоже принялась строить крепости. Но не против казаков. Во главе правительства умершего Филарета сменил боярин Черкасский. Из уроков Смоленской войны сделали кардинальные выводы. В первую очередь в отношении союза с Турцией. Имело ли смысл цепляться за «дружбу» с государством, договоры с которым ничего не стоили? В Москву опять пожаловал посол Фома Кантакузин, передал просьбу султана – пропустить через русские владения на Северном Кавказе крымскую орду для войны с персами. Но правительство твердо и однозначно отказало. Был сделан и другой вывод. Прежде чем когда-либо в будущем начинать войны на западе, требовалось понадежнее укрепить южные рубежи.
Старая система «засечных черт», которую возводил еще Иван Грозный, пришла в негодность. Валы и рвы оплыли, деревянные палисады подгнили и обвалились, остроги обветшали. Их кое-как восстанавливали местными силами, но сплошной «стены», протянувшейся от Болхова до Рязани и Шацка, больше не было, она стала во многих местах проходимой. Но царь и правительство Черкасского приняли решение не ремонтировать прежние укрепления, а строить новые «засечные черты», на 200–400 км южнее. Их наметили по линии Ахтырка – Белгород – Новый Оскол – Ольшанск – Усмань – Козлов – Тамбов. На пути татарских набегов снова должна была встать «стена». Но при этом Россия делала еще один большой шаг в «Дикое Поле». Она могла заселить крестьянами огромные площади плодородных земель. Значительно увеличить доходы казны. Усилить армию, «испоместив» новыми землями дополнительные контингенты дворян, детей боярских, казаков. В 1635 г. был заложен Тамбов, которому предстояло стать узловым пунктом новых оборонительных систем.
Конечно, в окружении царя понимали, что грандиозное строительство, продвижение русских по направлению к Крыму, никак не понравится татарам и
