Смоленска русские рати перебросили против них, кого-то побили, другие ушли, угоняя пленных, оставили пепелища на местах деревень. Отправка подкреплений под Смоленск была сорвана.
После того как татар и запорожцев отогнали, царское правительство предприняло ответный удар. Из драгун, казаков, дворян был собран конный корпус Волынского, брошен в глубокий рейд на Украину. При этом малороссийские крестьяне принимали сторону русских! Встречали их как освободителей, брались за косы, вилы и топоры, полыхали панские усадьбы. У поляков это вызвало панику. Но запорожцы к мятежам не примкнули, они сражались за «своего» Владислава. Корпус Волынского промчался стремительным метеором, а бунты неорганизованных крестьян было подавить не так уж сложно. С этим справлялись сами паны – налететь на одно село, другое, третье. Порубить сопротивляющихся, перевешать зачинщиков, остальных выпороть, и все.
Часть польских сил это все-таки отвлекло. Владислав привел армию к Смоленску в августе. Но у него набралось всего 23 тыс. воинов, а у Шеина оставалось 20 тыс. В первых боях он побил поляков, и король остановился в сторонке. Однако 3 сентября к нему прибыли 15 тыс. (по другим данным – 20 тыс.) реестровых казаков и запорожцев под командованием Тимофея Орендаренко. Владислав получил почти двукратное превосходство. А войско Шеина стало уменьшаться. Ведь у него было много иностранцев. Они взвесили соотношение сил и начали переходить к противнику. Владислав постарался стимулировать этот процесс, хорошо принимал перебежчиков, платил жалованье.
Русским перекрыли дороги, зажали между армией короля и Смоленском. Шеин героически отбивался. Ждал, что пришлют свежее войско, выручат. Но в Москве умер патриарх Филарет. В правительстве начались перемены, перестановки, помощь задержалась. Известий и новых инструкций Шеин не получал, запорожцы перехватывали царских гонцов. Изнемогая и голодая, воевода согласился капитулировать. Хотя врагов тоже серьезно потрепали, они понесли тяжелые потери, и Владислав согласился на почетные условия. Остаткам русской армии позволили свободно уйти со знаменами и ручным оружием. Но обозы и вся артиллерия, 160 орудий, достались победителям.
Король решил развивать успех, двинулся по знакомой ему дороге – на Москву. Однако у него ничего не получилось. Сражения под Смоленском измотали поляков, паны и шляхта стали разъезжаться. А навстречу выдвигались свежие войска, не успевшие к Шеину. Под Дорогобужем враги потерпели тяжелое поражение. Сам король был в опасности, царские ратники прорвались к его ставке, вот-вот могли захватить в плен. Выручил его казак. Будущий гетман Богдан Хмельницкий. Отчаянно рубился, прикрывая Владислава, сразил нескольких русских, позволив королю ускакать к своим воинам. Богдана за этот подвиг Владислав наградил золотой саблей.
Но воевать после таких приключений у короля уже отпало желание. Он предпочел заключить мир. Россия войну все-таки выиграла, хотя с минимальным результатом. Она возвратила только город Серпейск с уездом, и Владислав отказался от царского титула, вернул русским избирательную грамоту Земского собора. С «опозданием» в 22 года признал Михаила Федоровича законным царем. Но Смоленщина, Северщина, Черниговщина остались под властью поляков. Вот так легкомыслие и доверчивость запорожцев снова спасли Речь Посполитую, а освобождение Украины значительно отсрочили и навлекли на нее страшные беды.
Пожар Украины и заселение Слобожанщины
Казакам, поддержавшим Владислава, очень быстро пришлось кусать локти. Потому что диплом, полученный от короля, был по польским законам ничего не значащей бумажкой. А Владислав должен был расплатиться с магнатами за свое избрание, влез в долги на войну. Если Сигизмунд еще пытался вести какую-то самостоятельную линию, то его сын стал вообще марионеткой в руках панов. Им вертели, как хотели. Даже доходы с коронных владений он собирал порой тайком от собственных старост, чтобы под каким-нибудь предлогом не отобрали. Готовясь к войне, король заложил часть имений. Но литовский магнат Радзивилл даже после возврата денег не возвратил заложенное ему Тухальское староство. А когда вежливо напомнили, оскорбился и стал возмущать против Владислава послушные ему сеймики. Королю пришлось смириться, махнуть рукой на потерю. Но Радзивилл еще и публично надсмеялся над ним, заявил ему при встрече: «Я разослал сеймикам направленные против вас письма. Я поступил так лишь потому, дабы показать, что имею возможность повредить вам».
За долги, за какие-то услуги, в попытках приобрести сторонников, Владислав расплачивался за счет Украины, раздавал последние «свободные» земли. Впрочем, паны и сами не стеснялись. Если что-то понравилось и считали «бесхозным», прихватывали. Могущественные частные хозяева фактически поделили Малороссию. Вишневецким принадлежала почти вся Полтавщина, Потоцкому – Нежинское староство и город Кременчуг, Конецпольскому – 170 городов и местечек и 740 сел на Брацлавщине, Заславскому – 80 городов и местечек, 2760 сел. Теперь они себя чувствовали прочно, уверенно. А порядки в своих владениях определял хозяин. Выжимание крестьян усиливалось. Если в 1588 г., когда на всех «хлопов» распространили крепостное право, барщина в Поднепровье была установлена 1 день в неделю, то в 1630-е гг. крестьянин со своей лошадью должен был трудиться на землевладельца уже 3 дня в неделю.
Сверх того он платил налоги государству (в год – 10 % стоимости всего своего имущества), сдавал пану оброк. Дополнительно надо было платить очковое (с ульев), рогатое (со скота), ставщину (за ловлю рыбы), спасное (за выпас скота), желудное (за сбор желудей), сухомельщину (за помол), дудок (при рождении ребенка), поемщизну (при заключении брака). А если у пана возникала нужда, он вводил новые, разовые поборы. Французский инженер Боплан, побывавший в эти годы на Украине, писал о крестьянах: «Их владельцы пользуются безграничной властью не только над имуществом, но и над жизнью своих подданных… положение их бывает хуже каторжников на галерах».
Новые обороты набирали гонения на православие. Униатский митрополит Рутский запросто послал в 1635 г. людей, захватил в минской церкви Святого
