защиту православия. Они желали избрания королевича Владислава. С его именем связывали поблажки, которые давались Сагайдачному. Помнили и о том, что Владислав пытался заступаться за казаков.
Но сейм надсмеялся над ними. Ответил: «Казаки хотя и составляют часть польского государства, но такую, как волосы или ногти на теле человека. Когда волосы и ногти слишком отрастают, их стригут». Вместо законодательного обеспечения православия сейм принял «Статьи успокоения греческой религии», грозящие карами за непокорство. Это вызвало возмущенные протесты и мятежи. Верного слугу поляков, реестрового гетмана Ивана Кулагу, казаки казнили. Запорожцы во главе со своим кошевым Андреем Гавриловичем совершили поход на Волынь, громили имения шляхты.
В Путивле появились посланцы казаков, передали царским воеводам письмо с просьбой принять Украину «под государеву руку». Момент выглядел самым благоприятным. В июне Россия объявила Речи Посполитой войну.
Хотя сразу стали проявляться накладки и ошибки. Союз с Турцией, которым так дорожил Филарет, показал свою полную ненадежность. Русские войска начали сосредоточиваться на западных рубежах, на юге оставили малочисленные заслоны. А паны отправили делегатов в Крым, завалили хана Джанибек- Гирея деньгами и подарками. Он соблазнился, кинул татар на Россию. Пришлось перенацеливать ратников против него. Крымцев отразили и прогнали, но армия под командованием Шеина смогла выступить к Смоленску только осенью. Взаимоотношения с донскими казаками Филарет все-таки восстановил, выплату жалованья возобновил, и в походе они тоже приняли участие.
Поначалу наступление было очень успешным. Передовые отряды царской конницы и казаков заняли Серпейск, Дорогобуж, Белую. Местное русское население поддержало их. Северские казаки и крестьяне восстали. Их войско под началом Ивана Балаша овладело Новгородом-Северским, осаждало Стародуб и Мстиславль. У поляков отобрали 23 города. Но задержка сказалась в полной мере. Главные силы Шеина завязли в грязи осенней распутицы, израсходовали запасы продовольствия, голодали, им кое-как подвозили обозы. До Смоленска добрались только в декабре. Тяжелую артиллерию, застрявшую в снегах, смогли дотащить лишь в марте 1633 г. А Смоленск был мощнейшей крепостью, не зря же поляки осаждали его полтора года. Теперь роли переменились. В Смоленске сидел 4-тысячный гарнизон, а русские осаждали.
А международная обстановка, казалось бы, благоприятная для России, очень быстро стала меняться. В Германии в битве при Лютцене погиб Густав II Адольф. Его малолетнюю наследницу Христину ветреная мать сразу же бросила. Укатила за границу в поисках приключений и удовольствий. Регентом стал канцлер Оксеншерна. Но он Россию ненавидел. Считал, что ни в коем случае нельзя способствовать ее усилению. Оксеншерна нашел полное понимание у Ришелье. Кардинал также был весьма озабочен намерением Густава Адольфа уйти в Польшу. С Оксеншерной они нашли общий язык – Франция продолжает платить субсидии, но шведы остаются в Германии.
Хитрый французский кардинал плел политику очень сложную и замысловатую. Ту же самую договоренность со Швецией он использовал еще и для того, чтобы втянуть под свое влияние… Речь Посполитую. Его послы появились в Варшаве, предложили дружбу и заверили, что Франция будет гарантировать безопасность их границ от шведов. Паны могут не оглядываться на запад, направить все силы против русских. Для Ришелье и это представлялось выгодным – пускай поляки оттянутся на восток и перестанут помогать Габсбургам.
Ко всему прочему «бескоролевье» в Речи Посполитой закончилось. На трон избрали Владислава IV. Причем решающую роль в его избрании сыграло именно то обстоятельство, что он сохранял за собой титул «царя московского», грамоту Земского собора 1610 г. о том, что его приглашают на царство. Все партии, лелеявшие надежды на покорение России, шляхта, надеявшаяся поживиться русскими землями, иезуиты, униаты должны были делать ставку на Владислава. Сигизмунд очень хотел, чтобы сын унаследовал престол и даже специально подкрепил этот фактор. Перед смертью «короновал» Владислава шапкой Мономаха, украденной поляками из Кремля.
Но и казаки связывали с Владиславом надежды на улучшение! Обрадовались, что к власти пришел «их» король! Добавились перемены и в Киеве. Умер митрополит Иов Борецкий, друг России, просившийся под власть царя. На его престол верхушка духовенства и украинские магнаты провели Петра Могилу – из рода «польских» господарей Молдавии. Он к русским относился более чем прохладно, а вот к панам очень уважительно. Отстаивать православие он намеревался через короля и законодательные органы. Украину призывал к послушанию властям. Масштабное восстание не состоялось. А Владислав, казалось, оправдывал ожидания, связанные с ним. Повел переговоры с казачьими начальниками и делегатами, выдал диплом за своей подписью и печатью об обеспечении их прав, свободе вероисповедания. И… толкнул на русских. Запорожцы забыли о запрете, наложенном патриархом Феофаном, никогда не ходить на Россию. Да и митрополита, принимавшего этот запрет, больше не было. Казаки поднялись поддержать «своего» короля, заслужить его милости и поблажки.
В помощь Шеину в 1633 г. царь и патриарх Филарет собирали вторую армию. А поляки, как у них водилось, организованностью не блистали. У них формирование войска затягивалось. Но они предприняли диверсию, крымскому хану отвезли 200 возов, нагруженных деньгами (деньги-то были еще не бумажными, а металлическими, тяжелыми). Впоследствии литовский гетман Радзивилл комментировал: «Не скрою, как это по-богословски, хорошо ли поганцев напускать на христиан, но по земной политике это вышло очень хорошо». Уже с весны на русские границы посыпались нападения татарских отрядов, а в начале лета на нашу страну двинулись 30 тыс. всадников царевича Мубарек-Гирея.
Владислав обратился к казакам, призвал идти вместе с татарами – они откликнулись! Соединились с Мубарек-Гиреем, проломили русские пограничные кордоны, подступали к Туле. Их отразили. Но запорожцы переправились через Оку, безобразничали под Серпуховом, а татары рассыпались загонами, опустошая Оболенский, Тарусский, Алексинский, Калужский, Каширский, Зарайский, Рязанский, Пронский, Белевский, Болховский, Ливенский уезды. Вместо
