гетманства стал не Киев, а Чигирин. Киев к этому времени был центром духовенства, торгового сословия, а Чигирин – казачества. Хмельницкий ввел единые налоги с хозяйств и промыслов, пошлины на ввоз иноземных товаров, кроме военных. Оружие закупалось везде, где только можно, налаживалось его изготовление на месте.
Вокруг гетмана стали один за другим появляться дипломаты разных стран, и каждый пытался перетянуть Хмельницкого в русло своей политики. Под видом венецианского посла приехал эмиссар Ватикана Вимина, уговаривал Богдана воевать с Османской империей. Турецкий султан выражал готовность принять Украину в подданство, приказывал крымскому хану помогать ей. Но Ислам-Гирей не обращал внимания на распоряжения из Стамбула. Польша была ослаблена, и главную опасность он видел в усилении России. Ханские послы в это время ездили в Варшаву и даже в Швецию, предлагали вместе ударить на «московитов». Ислам-Гирей надеялся привлечь к войне и Малороссию, чтобы поссорить ее с русскими. Для поляков такие проекты были совершенно несвоевременными. Государство развалилось, куда уж с царем воевать? Но варшавские дипломаты зачастили в Бахчисарай, со своей стороны подталкивали хана напасть на Россию.
Украине предстояло выбирать, в какую сторону повернуть. А выбор зависел не только от Хмельницкого. На устах у простонародья была единоверная и единокровная Россия, справедливая власть царя. Богатую казачью старшину и киевское духовенство больше устроил бы другой вариант – автономия в составе Польши. Жить примерно так же, как Молдавия, Валахия или Крым в составе Турции. До поры до времени и сам Хмельницкий не терял надежды, что это возможно. Но чем дальше, тем более однозначно он убеждался: казачья православная автономия в Речи Посполитой – несбыточная химера. Католики и паны никогда не допустят ее. Оставался один путь, к России.
Сам ход событий вел Украину к сближению с ней, а правительство Алексея Михайловича было достаточно мудрым, чтобы поддерживать естественный процесс. Украина была разорена войной, множество крестьян погибло или ушло сражаться. Поля остались невспаханными и незасеянными, над страной нависла угроза голода. Спасла Москва, поставляла продукты бесплатно или продавала по дешевым ценам. Воеводы докладывали царю, что из Севска, Рыльска, Белгорода, Комарицкой волости «весь хлеб пошол в Литовскую сторону». Хмельницкий горячо благодарил Алексея Михайловича за то, что «велел их в такое злое время прокормить и… многие души от смерти его царского величества жалованием учинились свободны и с голоду не померли».
Между тем Польша скребла деньги, нанимала солдат, готовила в 1650 г. очередное наступление на Украину. Но в Варшаву пожаловали послы братья Пушкины и с ходу объявили – поляки нарушили «вечный мир» с Россией! Потому что в Поляновском договоре 1634 г. значилось, «чтобы титул царского величества писался с большим страхом и без малейшего пропуска, а вы этого не соблюдаете». Вывалили и «бесчестные книги», привезенные из Варшавы Кунаковым. Потребовали публично сжечь тиражи, казнить авторов, издателей, а также владельцев мест, где располагались типографии.
Паны крутились, как на сковородке. Доказывали, что за книги правительство не отвечает и по польским законам за это казнить не положено. Но русские не хуже их знали порядки в Речи Посполитой – там действовала жесткая цензура. Любые сочинения, которые королевские чиновники и духовенство сочли вредными, сурово преследовались. Насчет ошибок в царском титуле польские дипломаты возражали, что они допущены не в правительственных документах, а в обращениях частных лиц. Пушкины выслушивали и соглашались – ну так в чем проблема? Казните этих лиц, и дело с концом. Сразу и представили перечень, кого казнить: Вишневецкого, Потоцкого, Калиновского…
В сенате сидели не наивные люди, демарши с книгами и титулами они восприняли как целенаправленные придирки. А потом, поспорив и поломавшись, русские послы выдали новый сюрприз. Согласились, что так и быть, можно поладить миром. Но за это поляки должны отдать Смоленск и прочие города, отнятые у России, и приплатить полмиллиона злотых. Иначе «вечный мир» будет расторгнут… Паны были в полном трансе. Москва определенно искала войны! Планы срочно пересматривались, войска перебрасывались к русской границе. Вторжение на Украину пришлось отменить.
Но царское правительство добивалось именно этого. На самом деле оно не стремилось к столкновению, а только серьезно предупреждало поляков. Алексея Михаловича прозвали Тишайшим. В истории России он был одним из самых ответственных государей. Он твердо знал, что державу вверил ему Сам Господь – но Господь и спросит с него. Насколько царь обеспечивал правду среди своих подданных, как заботился о них? Война была крайним средством, когда людям придется идти на смерть и страдания. Ради помощи православным братьям это было бы оправдано. Тем не менее царь считал войну преждевременной. Сперва надо было испробовать иные меры, вдруг их окажется достаточно?
Богдан Хмельницкий по своему складу был другим человеком. Горячим, порывистым, да и опыта у него не хватало. Он поставил на карту все и хотел, чтобы другие поступали так же. Осторожности царского правительства он не понимал, сердился. Ему казалось, что им пренебрегают, трусят. Гетман любил и крепко выпить, во хмелю порой срывался, даже как-то кричал на русского посла: «А я пойду изломаю Москву и все Московское государство, да и тот, кто у вас на Москве сидит, от меня не отсидится». Конечно, эти слова тоже передавались в Посольский приказ, доходили до Алексея Михайловича. Но русские умели быть обидчивыми на «бесчестные словеса» только тогда, когда это требовалось. А к всплескам эмоций гетмана государь и его советники относились снисходительно. Просто делали вид, будто не знают о них.
Ляхи атакуют
В 1650 г. Ислам-Гирей поднял всю орду в поход на Россию. Расположился лагерем на притоке Днепра, реке Орель, слал гонцов к Хмельницкому. Требовал, чтобы и он, как татарский союзник, присоединился к набегу. Но царские воеводы вовремя узнали о подготовке набега. Под Тулой развернулась большая армия боярина Трубецкого. Тут уж татарам пришлось задуматься – пожалуй, поход на север был слишком опасным.
А Хмельницкий вел собственную игру. От ханских приглашений он уклонился – ссылался, что ему угрожают поляки. Но, в свою очередь, звал татар в
