Нет, даже и открытый вызов в Варшаве всерьез не восприняли. Раззадорили себя – царь блефует, боится Польши. А если и сунется, пусть попробует! Что же касается Хмельницкого, то польские дипломаты нашли у него очень уязвимое место. Его союз с Молдавией на самом-то деле обернулся серьезнейшей ошибкой. Уж какую помощь могли предоставить ему молдаване? Зато три дунайских княжества по-прежнему грызлись между собой. Лупул враждовал с господарем Валахии Бессарабом и князем Трансильвании Ракоци. Поляки связались с ними, навели давние связи с молдавскими боярами. Один из приближенных Лупула, Георгица получил трансильванские и валашские отряды и сверг своего господаря. Тот бежал к Хмельницкому.
А гетману, вместо того чтобы бросить все силы на запад, пришлось выручать родственника. Тимош и Лупул повели 20 тыс. казаков в Молдавию, за ними пошел сам Богдан с армией. Она не понадобилась, сын без особого труда вышиб Георгицу и вернул престол тестю. Отец постоял у границы и возвратился в Чигирин. Но здесь его ждали царские послы Матвеев и Фомин. Впервые уведомили – его просьбы о переходе в подданство России удовлетворены. А через некоторое время стольник Лодыженский привез грамоту: «И мы, великий государь… изволим вас принять под нашу царского величества высокую руку… А ратные наши люди по нашему царского величества указу збираютца и ко ополчению строятца».
Однако отвлечение Хмельницкого на молдавские дела позволило Яну Казимиру сосредоточить у Каменца 60 тыс. наемников, собирать ополчение шляхты. Было намечено сокрушить Украину одновременными ударами с нескольких сторон. Польша заключила союзы с Валахией, Трансильванией, мятежником Георгицей. Литовский гетман Радзивилл должен был идти на Киев с севера, вдоль Днепра. Хотя эти планы сразу же начали давать сбои. Радзивилл докладывал – вдоль границы накапливаются русские, и выступать отказался. Ему не верили, король слал повторные приказы, папа римский даже угрожал ему проклятием. Но к папским проклятиям Радзивилл относился спокойно, он был лютеранином. А уйти на Украину и оставить беззащитными собственные имения литовским панам совсем не улыбалось.
Зато операция в Молдавии удалась как нельзя лучше. К Георгице, венграм и валахам подошел 8-тысячный польский корпус, они вторично выгнали Лупула. Господарь укрылся в крепости Сучава. Тимош с казаками полетел спасать его. Пробился в Сучаву, но окружение за ним замкнулось. Хмельницкий разрывался – куда идти? Навстречу королю или вызволять сына? Легко ли было пожертвовать наследником, кровиночкой, отцовской гордостью? Гетман разделил войско. Одну часть выдвинул прикрыть Украину, с другой поскакал в Молдавию. Он опоздал… В боях за Сучаву Тимош был ранен и скончался. Его подчиненные дрались отчаянно, враги согласились выпустить их из крепости, и Богдан на дороге встретил гроб с телом сына. Смог сказать только одно: Тимош умер так, как и подобает умирать настоящему казаку.
Впрочем, так уж Господь устроил нашу жизнь – посылает испытания, но посылает и радость, светлые надежды. Авантюра в Молдавии провалилась, в Чигирине царило горе, а в это же время, 1 октября 1553 г., в Москве открылся Земский собор. Алексей Михайлович поставил перед ним два вопроса, об отношениях с Речью Посполитой и Украиной. Делегатов от разных уездов и сословий опрашивали «по чинам порознь», но мнение было единогласным. «Против польского короля войну весть» и «чтоб великий государь… изволил того гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское з городами и з землями принять под свою государеву высокую руку». Обратим внимание на термин – «Войско Запорожское». Напомню, слово «Украина» означало лишь окраину. А украинцы, освободившись от панов, причисляли себя к казакам, и единственным официальным титулом Хмельницкого было звание гетмана Войска Запорожского. Вот и стало оно на какое-то время обозначать всю «гетманщину».
Собор постановил собирать на войну «десятую деньгу», «исполчать» рати. Но предварительную подготовку провели заранее, и дальше пружина стала раскручиваться очень быстро. Уже 9 октября на Украину отправилось представительное посольство – боярина Василия Бутурлина с конвоем из 200 стрельцов и многочисленных дворян. А 23 октября в Успенском соборе было всенародно объявлено: царь повелел и бояре приговорили «идти на недруга своего польского короля» за многие его «неправды».
Тем временем сам недруг, польский король, действовал не лучшим образом. Шляхта, как обычно, съезжалась к нему медленно, в ожидании опоздавших он несколько месяцев простоял на месте. Упустил возможность наступать, пока Хмельницкий метался выручать Тимоша. Наконец, после падения Сучавы к Яну Казимиру подошел осаждавший ее польский корпус с венграми, валахами, молдаванами. Вроде можно было ударить.
Но Хмельницкого гибель сына не вышибла из колеи, а наоборот, будто разбудила в нем скрытые силы. Он снова был таким же народным вождем, как в начале борьбы, – энергичным, собранным. По его призывам вставали казаки и крестьяне. Пришел Ислам-Гирей с крымской ордой. Королевская армия все еще топталась на Западной Украине возле г. Жванца. Казаки и татары обрушились на нее лавиной. Теснили атаками, рассекли польский лагерь надвое, захватили часть обозов, казну, предназначенную для уплаты жалованья. Молдаване, венгры, валахи ударились в панику и укатились прочь. Поляки остались без денег, без продовольствия. Солдаты принялись грабить обозы панов, разбегались. Уже пахло полным разгромом.
Но к Яну Казимиру примчались гонцы – Россия объявила войну. Король безотлагательно известил Ислам-Гирея… Он знал, что делал. Для хана политический расклад в корне менялся. Он сразу прекратил атаки и заключил с поляками сепаратный мир. За это содрал 100 тыс. злотых, король разрешил ему пройтись набегом по Украине. А в переговорах с панами Ислам-Гирей указал, что надо всеми силами удержать казаков от перехода к русским. Заставил поляков подтвердить старый, Зборовский договор. Но внесли и тайный пункт – заставить украинских казаков вместе с ханом идти на Россию. Если же они откажутся, поляки и татары окружат их и перебьют.
Хмельницкий в этих переговорах и составлении Жванецкого договора вообще не участвовал. Но цену крымским союзникам он хорошо знал. Едва ему доложили, что Ислам-Гирей мирится с королем, гетман не стал ждать удара в спину. Немедленно снял казаков с позиций и повел на восток. Татары не рискнули задерживать его. Предпочли хлынуть по селам, за добычей и невольниками. Однако менялась не только военная обстановка, стала меняться сама
