атмосфера на Украине. До Хмельницкого тоже дошли сведения о решении Земского собора, о посольстве Бутурлина. И сейчас-то он почувствовал себя уверенно.
С дороги гетман рассылал грамоты, созывая в Переяславе раду, объявил «явку всему народу» (разумеется, не всем жителям поголовно, а представителям всего народа). Раньше Хмельницкому, хочешь или не хочешь, приходилось закрывать глаза на бесчинства крымцев. Теперь было иное. Он приказал проучить «друзей», Богун со своим полком кинулся на хищников, побил загоны, разошедшиеся для грабежей, вызволил тысячи пленных. Татары совершенно не ожидали отпора, в страхе разбегались, а хан был настолько поражен, что принялся жаловаться на Богуна… Хмельницкому. Но гетман отписал хану однозначно, отныне он не позволит разорять страну.
А навстречу ему ехало русское посольство. Украинцы смотрели на бодро марширующих стрельцов, на колонну конных дворян, рыдали от счастья. 31 декабря Бутурлина и его свиту торжественно встретили в Переяславе. Сюда стекались делегации большинства украинских городов и полков (а они, напомним, были и административными единицами), персонально были приглашены старейшие и самые авторитетные казаки. Запорожская Сечь после Рождества Христова провела свою ежегодную войсковую раду – и за воссоединение с Россией она проголосовала первой! 3 января 1654 г. в Переяслав привезли ее решение: «Даемо нашу вийсковую вам пораду» – «Даем вам наше войсковое одобрение».
6 января приехал Хмельницкий. При встрече послы вручили ему атрибуты власти, переданные Алексеем Михайловичем, – знамя, булаву, ферязь и шапку. А 8 (18) января 1654 г. открылась рада. Перед ее началом гетман сказал пленным полякам: «Теперь мне кажется, что мы уже навек разлучимся… Не наша вина, а ваша, а потому жалуйтесь на самих себя». На главной площади Переяслава собрались многочисленные делегаты, духовенство, горожане. Хмельницкий обратился к ним, перечислил все государства, с которыми могла бы пойти Украина: Польша, Турция, Крым, Россия. Пояснил: «Царь турецкий – басурманин… Крымский хан – тоже басурманин… Об утеснениях от польских панов не надобно вам и сказывать… А православный царь одного с нами греческого благочестия… Кроме его царской руки мы не найдем благоспокойнейшего пристанища». Выслушав вождя, «весь народ возопил: волим под царя восточного, православного». Полковники обходили ряды собравшихся и «на все стороны спрашивали: все ли тако соизволяете?» Люди отвечали: «Все, единодушно». Рада приняла постановление, «чтоб есми во веки всем едино быть». Русские послы огласили царский указ о принятии Украины в подданство, зачитали текст присяги – «быти им з землями и з городами под государевой высокою рукою навеки неотступно». Простонародье присягало на площади, начальство – в храме Успения Пресвятой Богородицы. При этом «было в церкви всенародное множество мужского и женского полу и от многия радости плакали».
Да и было чему радоваться. Алексей Михайлович своей жалованной грамотой даровал Украине все, чего она только могла пожелать. Она получила автономию в составе России. За Запорожским войском (т. е. Украиной) сохранялись все его права и вольности, в его дела его не дозволялось вмешиваться ни воеводам, ни боярам. Сохраняли свои права и вольности города, землевладельцы, крестьяне. Гетману разрешалось сноситься с другими государствами, кроме Польши и Турции. Он должен был только извещать царя о переговорах с иностранцами. Жителям Украины предоставлялось судиться собственным судом – «где три человека казаков, тогда два третьего должны судить». Они сами избирали гетмана и старшину. Утверждался реестр в 60 тыс. казаков, а если без жалованья, то можно было записывать сколько угодно. Подати собирали местные власти, львиная доля доходов оставалась на Украине, из них содержались администрация и казачьи войска. Русские чиновники только наблюдали, чтобы налоги собирались правильно, и принимали для царской казны, что останется от местных нужд.
После Переяславской рады дворяне Бутурлина разъехались принимать присягу по разным городам. «Летопись самовидца» рассказывала: «Присягу учинили гетман, старшина и чернь в Переяславе и во всех городах охотно с надеждою тихомирия и всякого добра». 17 января царю присягнул Киев. Надежды православных всколыхнулись и в тех областях, которые остались под властью католиков. Монах Суханов описывал, что в Буковине «гораздо рады все, что казаки подклонились под царскую руку». И все-таки нашлось немало противников присоединения к России. Отказалось присягать киевское духовенство во главе с Косовым. Ну что ж, его никто не принуждал, Киевская митрополия еще полвека просуществовала независимо, подчинялась не Московской, а Константинопольской патриархии.
Некоторые полковники приносили присягу отнюдь не искренне, просто боялись идти против Хмельницкого и своих подчиненных. Зато двое самых боевых и отчаянных полковников, Богун и Сирко, встали на дыбы – зачем идти в царское подданство, кому-то кланяться? Мы вольные казаки, а врагов сами одолеем! Яну Казимиру доложили об их настроениях, и король воодушевился. Вот он, долгожданный раскол повстанцев! Направил казачьим предводителям свой универсал: «Дошло до нас, что злобный изменник Хмельницкий запродал вас на вечные мучения царю московскому под нестерпимое ярмо, противное вашим свободам, и принуждает вас присягать помимо воли этому мучителю». Король радушно зазывал их перейти под свои знамена и вступил с солдатами на Украину. Но тут он крепко ошибся. Если Богун и Сирко не желали повиноваться царю, то гораздо меньше они мечтали о кошмарах панских «свобод», Ян Казимир получил от них крепкий отпор.
Вот так Украина воссоединилась с Россией. Но учебники истории почему-то заканчивают описание этих событий Переяславской радой. На самом же деле радой ничего не завершилось. Правительство Алексея Михайловича отнюдь не случайно так долго взвешивало этот шаг, так тщательно готовилось к нему. Принятие Украины в подданство втянуло Россию в целую полосу войн, которым суждено было продлиться 27 лет…
Вместе с Россией
Алексей Михайлович в полной мере сумел приблизиться к идеалу «царя-батюшки». Подданных он опекал и оберегал. Разорившимся крестьянам
