беседах посла с гетманом недоразумения рассеялись, доверие восстановилось. Мало того, Алексей Михайлович поручил Хмельницкому продолжать переговоры со шведами – но при этом стараться склонять их к миру. А украинский предводитель, в свою очередь, представил доказательства коварства Польши: в то самое время, как паны уверяли русских дипломатов в готовности мириться, казаки перехватили гонцов Яна Казимира к турецкому султану. Король предлагал Османской империи союз против России.
Предложение ударить на Крым вдохновило Хмельницкого. Он начал готовиться к наступлению. Государь подкрепил его, отправил 10 тыс. ратников. Второй удар намечался с Дона, туда послали князя Семена Пожарского с войсками. Но и раздрай на Украине нарастал. В Киеве умер митрополит Косов, и духовенство разделилось на «московскую» и «антимосковскую» партии, спорило о преемнике. А вдобавок ко всему заболел Хмельницкий. Он все чаще пролеживал в постели. Дела прибирал к рукам Выговский. Это понравилось далеко не всем. Казачья «голутва» (голытьба, низы) не доверяла старшине. Подозревала, что она поведет Украину совсем не туда. В противовес «шляхетской» возникла «народная» партия, ее возглавил полтавский полковник Мартын Пушкарь.
Разладом в казачьей верхушке пробовали воспользоваться поляки, прислали очередных эмиссаров, чтобы уговорить Хмельницкого отпасть от России. Но он отрезал: «Я одной ногою стою в могиле и на закате дней моих не прогневлю небо нарушением обета царю Московскому». Все мысли гетмана поглотила другая проблема – кто сменит его? После смерти старшего сына, Тимофея, он всю любовь перенес на младшего, 16-летнего Юрия. В отцовской слепоте не замечал, что Юрий нисколько не похож на брата: труслив, лжив, бездарен. Богдан писал к Алексею Михайловичу, просил признать сына его приемником, уговаривал полковников. Что ж, царь не возражал. Он ведь обязался не вмешиваться во внутренние дела Украины. Отвечал – как сами решите, так и будет.
Возглавить поход на татар Хмельницкий уже не мог, поставил наказным (т. е. назначенным) гетманом миргородского полковника Лесницкого, вручил ему знаки власти, булаву и бунчук. В это время Пожарский с отрядами царских воинов и донских казаков подступил к Азову, разметал крымцев, захватил много пленных, в том числе ханских сыновей. Но основного удара, с Украины, не последовало. Казачьему гетману становилось все хуже, полковники готовились сцепиться между собой, и Лесницкий под разными предлогами откладывал наступление.
В июле 1657 г. Богдан Хмельницкий скончался. Была назначена рада для выборов нового гетмана, Выговский и Пушкарь мобилизовывали своих сторонников, но Лесницкий опередил их. Он вдруг объявил, что заранее не признает никакой рады. Ведь Хмельницкий уже передал ему власть и гетманские регалии. Вместо похода на Крым он вернулся в Миргород и начал рассылать универсалы, призывал казаков слушаться только его. Писал, будто царь хочет закрепостить украинцев и он порывает отношения с русскими. Однако на глупой выходке Лесницкого хитро сыграла старшина. Подняла шум, что надо действовать без промедления, побыстрее избрать гетмана. Дожидаться, пока съедется «голутва», не стали, рада получилась узенькая, собрание старшины – и в гетманы протолкнули Выговского.
А он сразу же использовал нападки Лесницкого на Россию, чтобы привлечь на свою сторону «народную» партию. Нагрянул с войском в Миргород, отобрал у самозванца булаву и бунчук, а в наказание заставил поить и кормить пришедших с ним казаков. Хотя и Выговский отнюдь не намеревался оставаться под покровительством Москвы. Он велел полковникам, чтобы присягу приносили ему лично. Многозначительно разъяснял при этом, что царю присягал Хмельницкий, а не он. Даже не удосужился известить Алексея Михайловича о смерти прежнего гетмана и своем избрании, в Москве об этом узнали от русских воевод.
Царь воспринял подобное поведение вполне определенно – готовится измена. Решил серьезно предупредить Выговского. На Украину отправились авторитетные послы – Трубецкой, Хитрово, Лопухин, Матвеев. Все четверо из ближайшего окружения Алексея Михайловича. Гетмана они известили, что за ними идет корпус Ромодановского. Дескать, об этом просил еще Хмельницкий для защиты от татар. Выговский заюлил, обратился к государю, будто Богдан «сына своего и все Войско Запорожское ему в обереганье отдал». Но полки Ромодановского уже вступили на Украину. Встали в Переяславе и Выговского вызвали туда для переговоров.
Он боялся, пытался как-то выкрутиться, два месяца не являлся. Но и русские части не уходили. Наконец гетман не выдержал. Приехал в Переяслав. После этих виляний царское правительство получило еще большие основания не доверять Выговскому. Ему предъявили ряд условий. В целом они повторяли прежний Переяславский договор, но был и новый пункт – царь потребовал, чтобы в нескольких украинских городах находились русские воеводы. Впрочем, они получали очень ограниченные полномочия, им выделялись небольшие отряды. Но присматривать за гетманом было совсем не лишним. А Выговскому так хотелось побыстрее спровадить русское войско, что он согласился со всеми условиями и созвал раду для законных выборов гетмана.
Но и Пушкарь действовал не слишком умно. Он написал царским послам, что рада будет подтасованной, просил назначить другую, и сам в Переяслав так и не приехал. Что ж, для Выговского это стало просто подарком! Он кликнул верных ему полковников, те привели свои полки, вот и рада. А Пушкаря, не прибывшего на нее, Выговский оболгал – дескать, сами видите, наплевал на законы, на приказы послов государя! Перед радой выступил Хитрово, от имени царя подтвердил права Малороссии на самоуправление. Заверил казаков, что государь не стесняет их в выборе гетмана, а духовенство может свободно избрать Киевского митрополита. Царь не возражает, а патриарх Никон заранее благословляет любую кандидатуру. Гетманом рада утвердила Выговского, он принес присягу Алексею Михайловичу. Киевские священнослужители избрали митрополитом архимандрита Печерского монастыря Дионисия Балобана. Вроде все вошло в нормальную колею. Полки Ромодановского получили приказ возвращаться в Россию…
Однако на Украине, как только они ушли, стали твориться дела темные и нехорошие. Выговский начал хватать и казнить предводителей «народной»
