партии. Пушкарь жаловался в Москву, умолял царя и патриарха самим приехать и разобраться в здешней обстановке. Но сторону Выговского приняли киевские священники во главе с Балобаном, предали Пушкаря анафеме как изменника – сбили с толку и русское правительство, и украинское простонародье. Только Запорожская Сечь поднялась по тревоге, прислала Пушкарю 7 тыс. казаков.
Но гетман тайно сговорился с крымским ханом. А с противником решил разделаться побыстрее, пока не вмешался царь. Вместе с татарами подступил к Полтаве и осадил ее. В это время к нему приехал государев посол Кикин. Ужаснулся и заставил гетмана поклясться, что он не отдаст крымцам жителей. Но Полтаву взяли приступом, Пушкаря убили, по городу покатился погром, резня. Кикин негодовал, кричал: «Где же твоя клятва?» Выговский испугался, в каких тонах это будет доложено Алексею Михайловичу, велел казакам все-таки отогнать татар.
Но в Москве, разумеется, встревожились. Государь повелел Ромодановскому вернуться с войсками на Украину. Задачу поставили как бы нейтральную, идти для «защиты от татар», но ведь татары были союзниками Выговского! Однако и гетман выкручивался так и эдак. Он экстренно погнал к государю гонцов. Докладывал, что он, как верный подданный, подавил мятеж изменников. Теперь обстановка нормализовалась, крымский хан Украине не угрожает, а с мелкими татарскими бандами казаки сами справятся. Алексей Михайлович честно выполнял обещания об автономии. Сами судите друг друга, сами управляйте, как считаете нужным. Если измену искоренили и крымцев удалили, чего же еще желать? Царь допустил ошибку, ввод войск отменил.
А между тем поляки, еще недавно молившие о мире, стали вдруг тормозить переговоры. Русская делегация прибыла в Вильно, ждала несколько месяцев, а посольство Речи Посполитой не приезжало. Алексей Михайлович решил подтолкнуть панов, направил в Литву корпус Долгорукова. В августе 1658 г. он подошел к Вильно. Лишь после этого Ян Казимир прислал делегацию. Но она только произносила пустые речи, переливала из пустого в порожнее, увязла в обсуждении мелочей. А поблизости от небольшого корпуса Долгорукова из 8,5 тыс. солдат и конницы стали накапливаться неприятельские силы. В 15 км от Вильно встало войско литовского гетмана Сапеги, на р. Вилии в 5 км от русского лагеря – войско Гонсевского.
Паны тянули время не напрасно. Передышку в войне они использовали в полной мере. Получали помощь от римского папы, от Габсбургов, восстанавливали разгромленные войска. А кроме того, у них в запасе появилась козырная карта. Они вели тайные переговоры с Выговским. 6 сентября гетман подписал Гадячский договор, возвращал Украину под власть Польши. За это король обещал отменить унию, прислать на помощь 10 тыс. солдат. Самому Выговскому за измену пожаловал Киевское воеводство, Барское староство и достоинство польского сенатора. Гетман укреплял дружбу и с Крымом, пригласил татар.
В Москве о предательстве все-таки узнали. Правительство разослало призыв к казачьим полковникам – низложить Выговского и избрать нового гетмана. Переговоры в Вильно 9 октября были прерваны. Паны были уверены, что они провели русских, скрытно изготовились к удару. Но Долгоруков не позволил им ничего предпринять. У него оказалось уже все выверено, продумано, и он ударил первым. Корпуса Гонсевского и Сапеги стояли далеко друг от друга, и воевода этим воспользовался. Он выслал отряды Волынского и Сукина встать заслонами против Сапеги, укрепиться таборами их телег и рогаток и прикрыть Вильно, а сам 11 октября выступил на Гонсевского. Литовцы тоже вышли в поле, схватились у села Верки. Бились долго и упорно, неприятельская тяжелая конница теснила русскую, но не могла прорвать строй солдатских полков, ощетинившихся пиками и поливавших ружейными залпами. А Долгоруков сберег резервы, два полка московских стрельцов. Уловил момент, когда враг начал выдыхаться, и бросил их в атаку. Шляхта не выдержала и побежала. Литовцев гнали, громили, захватили весь обоз, артиллерию, сам Гонсевский угодил в плен. Сапега так и не смог оказать помощь соратникам, бросил свой лагерь и отступил к Неману.
Но на Украине перешел в наступление Выговский. Стотысячная армия гетмана и крымского хана подступила к Киеву. Изменившие полковники ворвались на белорусские и русские земли, захватили Мстиславль, Рославль, Чаусы. Уже 19 октября, через неделю после своей победы, Долгоруков получил приказ оставить гарнизоны в Вильно и других западных городах, срочно ехать в Смоленск, организовывать отпор новому противнику.
Однако далеко не все жители Малороссии поддержали гетмана. Наоборот, узнавали, что он отдает народ полякам, привел татар, и обращались к русским.
В Киеве стоял небольшой отряд Шереметева, но к нему стекались казаки, горожане, пришли запорожцы. Войско собралось такое, что воевода вышел из города, дал сражение возле его стен. Дрались целый день и Выговского с его татарскими союзниками отогнали, взяли 20 пушек, 48 знамен. А на выручку Киеву уже шли из России полки Федора Куракина и Григория Ромодановского. Города без боя открывали им ворота, встречали хлебом-солью и присягали царю. Казачья «голота» присоединялась толпами. Приезжали и полковники, сохранившие верность России. На зимние квартиры войска остановились недалеко от Киева, русские под Лохвицами, а казаки в Ромнах. По предложению Ромодановского украинская часть армии провела раду и выбрала «гетманом на время» генерального войскового судью Ивана Беспалого.
Ну а поляки своего обещания прислать армию для Выговского так и не выполнили. Он нервничал. Отправил посольство к царю, приносил повинную. Но сам же не выдержал марки кающегося. Соблазнился, что возникло подобие перемирия, – ох как удобно налететь врасплох! В декабре послал наказного атамана Скоробогатенко погромить лагеря Ромодановского и Беспалого. Нет, не удалось, царские ратники и дружественные им казаки оказались начеку, воинство Скоробогатенко отбили.
А в России уже формировалась большая армия Трубецкого. 15 января 1659 г. она выступила из Москвы к границе. Но… царь не хотел завоевывать Украину! Ведь и война-то началась для поддержки и спасения украинцев, по их собственным настойчивым просьбам. Инструкция Алексея Михайловича требовала от воеводы «идти в Переяслав уговаривать черкас, чтобы они в винах своих ему, государю, добили челом, а государь их пожалует по-прежнему».
