которые «неизлечимо больны», «страдают эпидемическим заболеванием» или «есть подозрения на их инфицирование эпидемическим заболеванием»[1484].
Чтобы сохранить некое подобие централизованного контроля, в октябре 1942 года эсэсовские лагерные администраторы вернулись к плану превращения лагеря Дахау в сборный пункт «физически слабых заключенных, полностью утративших трудоспособность»; на сей раз всех этих заключенных предусматривалось уничтожить[1485]. На протяжении ближайших недель и месяцев множество «мусульман» из других концлагерей свозили в Дахау умирать[1486]. Некоторые погибали в пути[1487]. Самый страшный транспорт, везший сотни человек, прибыл 19 ноября 1942 года. Несколькими днями ранее он вышел из Штутгофа с до отказа набитыми в скотские вагоны заключенными, которых в пути практически не кормили. Когда в Дахау эсэсовцы открыли двери, внутри лежали десятки трупов. Мертвых вытащили вместе с полуживыми, многие из которых отощали настолько, что лопатки у них торчали, как крылья. Даже самые жестокие блокфюреры СС «с отвращением отвернулись», как написал в своем дневнике Карел Кашек. Десятки новоприбывших умерли в течение нескольких часов; как минимум один из них был удушен эсэсовским охранником, наступившим ему на горло[1488].
Из заключенных, прибывших в 1942 году в Дахау в так называемых инвалидных транспортах, выжили лишь немногие. Не умершие от болезней, голода и ужасающих условий содержания после отбора эсэсовцами были убиты, скорее всего, смертельными инъекциями[1489]. Еще одним способом массовых убийств, применявшимся эсэсовцами в Дахау, был ядовитый газ. Строительство газовой камеры началось весной 1942 года, и предназначалась она, скорее всего, для уничтожения слабых и больных заключенных, хотя остается неясным, использовалась ли она когда-нибудь[1490]. Дахау не был первым концлагерем, где заключенных-инвалидов убивали газом; осенью 1942 года в нескольких других лагерях эсэсовцы уже это проделывали[1491]. Однако главной целью этих экспериментов с отравляющим газом были не «мусульмане», а советские военнопленные, тысячами начавшие прибывать в концлагеря с конца лета 1941 года.
Уничтожение советских военнопленных
Рано утром 22 июня 1941 года немецкие войска напали на Советский Союз, начав операцию «Барбаросса» – самый крупный и разрушительный военный поход в истории. На первых порах немецкие войска численностью свыше 3 миллионов человек [1492] стремительно (далеко не всегда. –
Не предусматривалось в них пощады и к попавшим в плен советским солдатам. Гитлер считал их не более чем животными – бессловесными, несущими угрозу и развращенными, – и в Верховном командовании сухопутных войск еще до вторжения приняли решение, что обычные правила ведения войны к ним применяться не будут (в отличие от военнопленных на Западном фронте)[1496]. В немецком плену погибли целые армии советских заключенных. «Чем больше таких заключенных умирает, тем лучше для нас», – злорадствовал целый ряд нацистских бонз. В общей сложности с октября по декабрь 1941 года ежемесячно умирало от 300 до 500 тысяч советских военнопленных. Большинство гибли в лагерях военнопленных от голода и холода в самодельных палатках и земляных норах. Других пленных советских солдат убивали в иных местах, в том числе в концентрационных лагерях, после того как нацистская война на уничтожение была перенесена в концлагеря[1497].
Выявление комиссаров
Навязчивой идеей Гитлера и его генералитета были советские комиссары; из всех своих врагов, притаившихся на Востоке, комиссар, по мнению фюрера, был одним из самых беспощадных, фигурой почти мифологической. Нацистские вожди были убеждены, что дикие и фанатичные комиссары, воплощавшие «еврейский большевизм», заставят своих солдат биться до последнего и совершать неописуемые зверства в отношении немецких солдат. Стремясь упредить подобные злодеяния и сломить сопротивление Советов, 6 июня 1941 года Главное командование сухопутных войск издало приказ казнить всех «политических комиссаров», сражавшихся против немецких войск. Упомянутый приказ нашел широкую поддержку среди настроенного исступленно антибольшевистски немецкого офицерства и широко применялся как на полях сражений, так и в тылу, как к бойцам, так и к военнопленным Красной армии, внося тем самым вклад в размывание границ между линией фронта и оккупированной территорией[1498].
Аппарат полиции и СС Гиммлера занимался откровенным физическим устранением. Чтобы не позволить никому из комиссаров ускользнуть из расставленных ими сетей, РСХА (РСХА) направило в лагеря военнопленных и трудовые лагеря особые подразделения полиции для выявления «политически неприемлемых» советских заключенных. Список подозреваемых был настолько длинен и расплывчат, что включал не только предполагаемых комиссаров и партийных работников, но и «фанатичных коммунистов», «русско-советскую интеллигенцию» и «всех евреев». После того как перечисленные враждебные элементы в массе военнопленных были обнаружены, Рейнхард Гейдрих в середине июля 1941 года издал приказ об их уничтожении[1499].
