злоупотреблений со стороны надзирателей. Кроме того, старшие должностные лица СС не всегда отправляли евреев в филиалы с наихудшими условиями. Распределение лагерных рабов нередко было случайным и определялось не расовым мышлением, а необходимостью срочно «залатать дыры». В Нойенгамме, например, большинство евреев оказались в производственных лагерях, избежав худших объектов строительства[2586]. По-видимому, антисемитизм был не единственным фактором, определявшим судьбу евреев в лагерях-филиалах. Из всех других наиболее весомым оказался пол.
Пол и выживание
«Женщины в концлагере, – в сентябре 1944 года писал в своем дневнике Эдвард Купфер, узнав, что в зоне Дахау содержатся француженки, – это немыслимо!»[2587] В лагерях на немецкой земле, наподобие Дахау, женщин прежде не было вообще (кроме нескольких насильно помещенных в лагерные бордели), а теперь узниц было множество, однако большая их часть долго там не задерживалась. После регистрации их обычно направляли в филиалы для рабского труда[2588]. Массовый приток женщин в систему нацистских лагерей сопровождался уступками. В СС отказались от прежнего запрета на совместную работу на военных заводах узников и узниц, что смягчило эсэсовские правила поставки рабов, подчинив их отраслевым требованиям в отношении малочисленных рабочих команд заключенных. Вместо предоставления группы численностью не менее тысячи и более человек СС сократили минимальную величину «заказа» до 500 человек для женщин, увеличив число заявок[2589].
Женщины содержались в концлагерях по всей Германии. До лета 1944 года большинство таких лагерей подчинялись Равенсбрюку. Но когда подлагеря стали расти как грибы после дождя, ВФХА упростило их административную структуру. Осенью и зимой 1944 года надзор за половиной филиалов Равенсбрюка, в которых содержалось не менее 14 тысяч женщин, передали другим главным лагерям (хотя некоторые связи остались, а такие лагеря, как Бухенвальд и Флоссенбюрг, регулярно возвращали женщин-инвалидов обратно в Равенсбрюк). Поскольку главные лагеря создавали всё новые и новые филиалы, сеть женских лагерей продолжала расширяться. В конце 1944 года, по некоторым данным, насчитывалось более ста филиалов, в которых содержались женщины. Часть из них предназначалась исключительно для женщин, в других содержались и мужчины [2590]. Однако даже в смешанных лагерях мужчины и женщины, как правило, жили и работали отдельно.
Выживаемость заключенных напрямую зависела от пола. Мужчины в филиалах умирали чаще, чем женщины, как и в период эсэсовского террора до 1942 года[2591]. Сомнителен тезис отдельных историков о том, что жизненный опыт женщин как домохозяек давал им преимущества над мужчинами[2592]. Как и утверждение о якобы более сильной сплоченности женщин[2593]. Куда более важную роль играл вид выполняемых заключенными работ: в отличие от мужчин большинство женщин трудилось на промышленном производстве. В филиалах Равенсбрюка пропорция женщин, занятых в промышленном производстве и строительстве, составляла примерно 4:1. Среди мужчин картина противоположная. Для выполнения точных работ на оружейных предприятиях частные компании нередко предпочитали именно женщин, используя их на производстве боеприпасов, противогазов, кораблей и истребителей [2594].
Кроме того, узницы реже подвергались издевательствам со стороны сокамерниц и надзирательниц. Главным образом потому, что женщин эсэсовцы опасались меньше, чем мужчин. Хотя некоторые надзирательницы и предупреждали о коварстве женской натуры, лагерная администрация не слишком верила в возможность нападений на охрану и побегов со стороны женщин. Это отражалось и в штатном расписании: в «мужских» филиалах охраны было вдвое больше, чем в «женских»[2595]. Кроме того, и охраняли последние преимущественно женщины[2596]. Ни одна из них, в отличие от мужчин, не побывала на передовой и не ожесточилась. Поэтому, при всей суровости и непредсказуемости надзирательниц, насилие в отношении узниц не носило массового характера; а случаи со смертельным исходом оставались исключениями[2597]. То же самое, по-видимому, относилось и ко многим пожилым мужчинам из числа резервистов, призванным на службу в лагерную охрану. Узницы, прошедшие через лагеря-филиалы, часто отзывались о них как о довольно гуманных людях, делавших им поблажки в виде дополнительных перерывов в работе и добавок к пайку. Что касается ключевого вопроса об ужасах антисемитизма в женских лагерях- филиалах, некоторые еврейки даже вспоминали, что бывшие солдаты вермахта вели себя «весьма прилично» [2598].
Что касается смертности в упомянутых филиалах, то и здесь пол оказывался важнее «расы»: еврейки выживали чаще мужчин-неевреев[2599]. Действительно, на строительстве – расчистке развалин, раскалывании кирками каменных глыб, рытье траншей – еврейки рисковали жизнью. Свыше 4 тысяч женщин, в основном венгерских евреек, отправили в Кауферинг, где многие из них наравне с мужчинами были заняты на крайне тяжелых строительных работах[2600]. Однако в 1944 году большинство еврейских узниц лагерей на территории Германии работали в промышленности, и их шансы выжить были значительно выше[2601]. В филиалах ГроссРозена, например, уровень смертности среди евреек, занятых преимущественно на оружейном и текстильном производствах, составлял около 1 %. А на стройках лагерного комплекса Ризе, напротив, погибло свыше 27 % евреев[2602]. Таким образом, производство боеприпасов, оружия и другой продукции для нацистской военной промышленности спасло жизнь или, как минимум, отсрочило смерть тысячам еврейских женщин.
