Высокотехнологичное предприятие
Ни один из проектов не подтверждает столь наглядно усилия СС конца 1930-х годов, чем их новый гигантский кирпичный завод в Ораниенбурге. Летом 1938 года на лесистых берегах канала на расстоянии около 2 километров от Заксенхаузена СС приступили к строительству крупнейшего в мире кирпичного завода, рассчитанного на производство до 150 миллионов кирпичей в год, то есть примерно в 10 раз больше, чем самые крупные аналогичные предприятия. Проект, продвижение которого взял на себя, вероятно, Альберт Шпеер, энергично поддерживали и СС как доказательство собственной экономической состоятельности. Преисполненные решимости доказать свои способности использовать современные технологии во благо нацистского режима, СС выбрали самое дорогостоящее и ультрасовременное оборудование – установки полусухого прессования, сулившие быстроту и эффективность производства. Эсэсовские управленцы поставили на кон свою репутацию ради достижения успешных результатов. 6 июля 1938 года сам Генрих Гиммлер заложил первый камень будущего строительства и впоследствии неустанно следил за его ходом[971].
Упомянутый проект основывался на принудительном труде. Хотя СС использовали для кирпичного завода обычных рабочих-контрактников, большая часть рабочей силы прибыла из Заксенхаузена. В предвоенные годы в цехах трудились ежедневно в среднем от 1500 до 2 тысяч заключенных – самое большое число занятых на производстве заключенных концлагерей на тот период. После выкорчевки деревьев на территории будущей стройплощадки заключенные приступили сначала к земляным, а потом и к строительным работам – возведению заводских корпусов. Другая рабочая команда работала на прокладке железнодорожной ветки для подвоза глины из расположенного за несколько километров от завода карьера [972].
Контраст между высокотехнологичной концепцией завода и примитивнейшими условиями работы на стройплощадке, вероятно, трудно себе представить. Заключенные выполняли самые тяжелые виды работ с помощью простейшего инструментария или вовсе без такового. Многочисленные группы заключенных переносили песок, надев задом наперед лагерные куртки для удобства наполнения их песком. Другие были заняты перемещением грунта на тонких и явно ненадежных деревянных носилках или перетаскивали на спинах мешки с цементом. На другом участке заключенные должны были подняться на леса и сверху ссыпать цемент, едва держась за деревянные стойки лесов. Производственные травмы – вывихи и переломы в результате падения с лесов или поломок носилок в расчет охранниками не принимались. Террор СС ужесточался по мере нехватки самых необходимых рабочих инструментов. Уборная представляла собой положенную над канавой доску, и эсэсовские охранники забавлялись иногда тем, что выдергивали эту доску из-под справлявших нужду заключенных, и те падали в зловонные экскременты[973].
Узники Заксенхаузена пуще чумы боялись строительства кирпичного завода[974]. По утрам они длинной колонной направлялись к стройплощадке, подгоняемые плетьми и дубинками эсэсовских охранников, а по вечерам, пошатываясь от изнеможения, тоже колонной возвращались, неся больных, травмированных или скончавшихся товарищей. На стройплощадке в Ораниенбурге заключенные проводили весь день без возможности укрыться от дождей и палящего солнца летом и от холодов зимой, постоянно работая в бешеном темпе. Поскольку некомпетентные управленцы СС согласились принять нереально плотный график проведения строительных работ, охранники и капо постоянно следили за заключенными и подгоняли их с жестокостью, нетипичной даже для концентрационных лагерей[975].
Очень много заключенных погибло на этой расположенной в уединенном месте стройплощадке Ораниенбурга в результате истощения, несчастных случаев и побоев охранников-эсэсовцев; среди заключенных были и случаи самоубийств[976]. Худший период выпал на зиму 1938/39 года, когда эсэсовцы предприняли очередную попытку досрочной сдачи объекта, совпавшую по времени с внезапным резким похолоданием в районе Берлина. Заключенные работали в одежде не по сезону и без перчаток, а минусовая температура держалась в течение почти трех месяцев; нередко замерзал даже суп, который они ели на обед[977]. В период с декабря 1938 по март 1939 года на стройке кирпичного завода и на других участках работы погибло по крайней мере 429 заключенных Заксенхаузена, то есть больше, чем в остальных концлагерях за тот же период[978]. Значительный процент смертельных случаев составили так называемые асоциальные элементы, иными словами, представители самой многочисленной группы заключенных на стройплощадке Ораниенбурга, подвергавшиеся наиболее изощренным издевательствам со стороны лагерных охранников и капо[979].
Одной из жертв был 55-летний сельскохозяйственный рабочий Вильгельм Шварц, входивший в группу заключенных численностью 50 человек, занимавшуюся перемещением грунта. Все рабочие этой группы принадлежали к асоциальным элементам. Шварц умер утром 21 марта 1939 года, спустя приблизительно девять месяцев после прибытия в Заксенхаузен. Арестован он был как «лентяй». Согласно ответственному капо, которого опросили в ходе рутинного расследования, Шварц погиб во время разгрузки самосвала с песком. Разумеется, все было не так просто, но независимо от того, как именно это произошло, капо (из числа политических заключенных) явно не питал симпатии к заключенным категории Вильгельма Шварца, судя по всему, даже смерть «асоциала» ничего, кроме раздражения, у него не вызвала: он горестно сетовал на то, что, дескать, асоциальные элементы в его отделении «ленивы до невозможности» и «неблагоразумны», ни за что не хотят «приложить даже малейших усилий во время работы»[980]. Что касалось эсэсовских охранников, так те вовсе не обратили внимания на трагическую гибель Вильгельма Шварца, как, впрочем, и на остальные случаи гибели заключенных Ораниенбурга. Погибших тут же заменяли, ибо нехватки заключенных не было, и, таким образом, узники лагеря постоянно гибли на работах[981].
Но даже в условиях ничем не ограниченного притока новых рабочих рук для принудительного труда кирпичный завод Ораниенбурга не стал ожидаемым
