нашелся, но мне пришлось дорого заплатить за свободу. Если хочешь знать, у меня никогда не будет детей. И виноват в этом мой бывший муж, который ударил меня во время беременности.

По лицу Алекса промелькнула тень, и он коротко выругался сквозь зубы.

— Мразь! Откуда только такие берутся! — Немного помолчав, он добавил:

— Да, для женщины трагедия лишиться возможности материнства… Я тебе сочувствую. Но нельзя ведь постоянно жить дурными воспоминаниями. Да и копание в себе порядком изводит тебя, я ведь вижу. И все-таки надеюсь, что когда мы будем вместе…

— Не будем. Ты забыл о готовящемся над твоей дочерью суде. Отказаться давать свидетельские показания я не могу. И, если адвокату ничего не удастся сделать, судебное решение окажется не в пользу Элли. Неужели ты веришь, что это никак не отразится на твоем отношении ко мне?

— Проблема Элли не имеет большого значения для того, что происходит между тобой и мной. В конце концов, ты не заставляла мою дочь взламывать электронные полицейские архивы.

Этого Лина не ожидала. На миг застыв, она подумала, что ей не так-то просто будет избавиться от Алекса — притом, что в действительности подобное желание совершенно у нее отсутствовало. Просто так нужно сделать: наступить на горло собственной песне, чтобы в дальнейшем избежать гораздо более сильной боли.

— Ладно, согласна. Дело Элли не самая большая помеха, — вздохнула Лина. — И даже я сама здесь ни при чем. Основной причиной, которая не позволяет мне стать твоей женой, являешься ты сам.

Повисла напряженная пауза. Алекс пристально смотрел на Лину. Она в свою очередь не сводила глаз с него. Наконец, проведя ладонью по лицу, Алекс произнес:

— Ну да, понимаю. Я доставляю тебе массу неудобств. Из-за меня ты окунулась в жизнь, полную чувств и чувственности. Это обременительно. Твоя пресная, разложенная по полочкам жизнь словно взорвалась. И это тебя бесит.

— Ах вот как? — воскликнула Лина. — Используешь против меня мою же откровенность? — Сам того не ведая, Алекс неосторожно дал ей против себя козырь. Лина не хотела использовать в игре подобную карту. Потому что это был удар ниже пояса, но Алекс сам напросился. — Так я скажу тебе правду: твоя проблема в том, что ты похож на Фрэнка, моего бывшего муженька. Такой же упрямый, бугрящийся мышцами увалень. И я не стану твоей женой по очень простой причине: чтобы ты не мелькал у меня перед глазами!

Алекс переменился в лице.

— Понятно, — процедил он сквозь зубы. — Значит, большое тупое животное, да? Гм… Но при одном взгляде на меня ты сгораешь от желания, верно?

— Все это уже в прошлом.

— Не смеши меня. Ты врешь, и сама прекрасно это понимаешь. Ну-ка подойди сюда.

— И подойду! — сверкнула Лина взглядом.

Она действительно шагнула к кровати. В ту же секунду Алекс сгреб ее в охапку, повалил на простыни и сорвал с нее трусики. Затем припал к губам в поцелуе, больше напоминающем укус. Она же, вместо того чтобы воспротивиться, отвечала с не меньшим буйством. Через минуту Алекс овладел ею, даже не удосужившись раздеть. Просто задрал подол платья и вошел в нее одним яростным движением. Лина хрипло вскрикнула, но осталась последовательной — обхватила Алекса ногами.

Когда закончилось это похожее на борьбу соитие — завершившись небывалой по своей пронзительности кульминацией, — Лина сразу соскочила с постели, хотя собственные ноги плохо повиновались ей, а в интимной глубине тела еще продолжались сладостные спазмы.

— Это лишь доказывает, что мы оба обезумели от страсти, — задыхаясь произнесла она. Нечто подобное у меня было и с Фрэнком, только не так сильно. — Облизнув сухие губы, Лина добавила:

— Я уезжаю. Пикси и поросят беру с собой, хотя пока не знаю куда.

— Нет, это доказывает, что тебя никогда не любили, — тяжеловесно отчеканил Алекс. — Да и сама ты, судя по всему, незнакома с этим чувством. А Пикси и малышей я тебе не отдам.

Завтра сюда приезжает Элли и останется до самого суда. Общение с животными благотворно подействует на ее моральное состояние.

— Не возражаю, — буркнула Лина.

И на том они расстались.

Дальше в течение примерно месяца она жила прежней спокойной и размеренной жизнью в своем уютном коттедже. Вернее, пыталась жить, наперекор навязчивым воспоминаниям об Алексе, которые перебивала как могла. Больше всего помогали отвлечься виртуальные дневники Расти — к сожалению, речь шла о старых записях, новых пока не появилось, из чего Лина сделала неутешительный для себя вывод, что тот поглощен своей любовью и ему нет дела до всего остального.

Кажется, я осталась совсем одна, думала она.

Ну и замечательно! Одной мне лучше всего. Она не уставала повторять эти слова, убеждая себя в пользе одиночества.

Период относительного покоя продолжался недолго. Однажды вечером в ее доме раздался телефонный звонок, вновь перевернувший ее жизнь вверх дном. Взяв трубку, Лина узнала голос Элли.

— Простите, если побеспокоила вас, но у нас кое-что случилось, — сказала та.

— С Пикси? — быстро спросила Лина.

— Нет, с ней все в порядке. Поросята тоже в норме. Тут другое… Вы не возражаете, если через минуту вам перезвонит моя мама? Мы с ней находимся в разных местах, я на вилле, а она в городе, у себя дома. Маме нужно сказать вам несколько слов.

Лина нахмурилась, гадая, что бы это могло значить. Тем не менее она ответила:

— Хорошо, жду.

Вскоре телефон вновь издал трель. Голос звонившей звучал взволнованно:

— Здравствуйте, меня зовут Мари, я мать Элли. Она сказала, что мы можем поговорить.

Мари? Случайно не она в свое время просила передать находящемуся в отъезде Алексу, чтобы по возвращении перезвонил? Выходит, Мари не одна из множества нынешних приятельниц Алекса, а мать Элли? Та самая, что третий раз замужем?

— Да, — осторожно произнесла Лина. — Слушаю вас.

— Видите ли, дело в том, что… словом, вы, наверное, не знаете, что Расти сейчас находится в больнице…

Лина изумленно замерла. Меньше всего она ожидала услышать нечто подобное. В мозгу у нее на миг стало темно и пусто, будто во внутренностях компьютера с зависшей программой. Но затем сознание начало проясняться, и она спросила:

— Как вы сказали? Расти? Вы знакомы с Расти?

— Э-э… простите, когда волнуюсь, называю его этим прозвищем.

У Лины взмокли ладони.

— Кого?

— Алекса. В детстве его называли Расти.

Ведь у Алекса не рыжие, а светлые волосы, хотела было возразить Лина, но Мари уже отвечала на это:

— Они с ребятами играли в индейцев, Алекс намазался красной глиной, а она цвета ржавчины, вот кто-то и назвал его «расти». Словечко прилипло и… Ох, что-то я не о том говорю!

В эту секунду в мозгу Лины будто что-то со щелчком встало на место и она увидела всю картину целиком. В частности, прояснилось следующее: женщина, которая появилась в жизни Расти — неведомого Лине, но такого же одинокого и близкого по духу — и которой он признавался в любви на страницах виртуального дневника, это она сама!

— Что с ним? — слетело с ее побелевших губ.

— Во время съемок документального фильма на него напал медведь. Расти… то есть Алекс находился там один, потому что присутствие посторонних в таких случаях только мешает.

Ему как-то удалось увернуться от зверя и даже вызвать вертолет спасателей, но в клинику его доставили в тяжелом состоянии — с переломом ребра и поврежденной печенью. Когда Алекс вышел из критического состояния, его перевезли сюда, в Галифакс, но… Врачи говорят, что процесс выздоровления

Вы читаете Жажда сердца
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×