Купцы. Их ни с кем не спутаешь. Бородатые и держатся кучкой. Пытаются казаться невозмутимыми, а глазами так и стреляют по сторонам – оценивают, запоминают. Этих явно авторитет Сидорова привлек. Но ведь не ушли! Значит, и в моей губернии интерес имеется.
Черт возьми! Наверняка где-то в зале, под чужой личиной скрывается кто-то из государевых детей! Иначе с чего бы Строганову этак-то вот головой крутить?! Только который из этих двух сотен человек?
Какой-то господин – мне его представляли, но в памяти не отложилось – громогласно объявил тему моего сообщения, перечислил мои чины и должность. Аплодисментов не последовало. По спине пробежал холодок нехороших предчувствий.
Встал, в три широких шага поднялся на возвышение, к кафедре. Положил стопку исписанных листов. Еще раз оглядел зал. Взял указку.
– Вот здесь, на Урале, расположены самые большие и современные в нашем Отечестве заводы, – начал. В горле что-то булькало и скрипело поначалу. Потом как-то само собой прошло. – Здесь делается семьдесят из каждых ста пудов железа. Здесь знаменитый на весь мир качеством стали Златоуст. Здесь, в этих неприветливых горах, Господом спрятаны неисчислимые сокровища. Одного лишь там нет! Мест, пригодных для выращивания хлеба.
Я по-другому планировал начать. Но раз в зале оказался граф Строганов, грех было не воспользоваться.
– Здесь, – указка совершила тысячеверстный рывок по карте на восток. – И здесь, и здесь, недалеко от Красноярска и Иркутска, в горах добывают сотни пудов золота. Здесь есть и иные полезные ископаемые, ждущие пока своего часа. Однако же и тут зерно почти не выращивают. И пока мешок муки доберется до Красноярска, он увеличит цену втрое…
Бородачи заерзали, стали переглядываться и хмыкать. Обязательно потом спросят у Сидорова. Двести процентов прибыли – это по нынешним временам – сказка.
– А тут, на Западносибирской равнине, возле Иртыша и Оби, лежат тридцать миллионов десятин плодородных земель, на которых живет людей меньше, чем в Москве. В одной только Томской губернии пустует без хозяйских рук более семи миллионов десятин пригодных для земледелия земель…
Мелькнуло знакомое лицо. Жаль, не было возможности пристально разглядывать собравшихся в Николаевском зале людей. Я все-таки вроде как докладывал.
– Но и те крестьяне, что уже живут и благоденствуют на богатых сибирских землях, только в эту осень собрали более пяти миллионов пудов пшеницы! Этого довольно, чтоб накормить и все лежащие к востоку от Томска территории Империи, и мастеровых уральских заводов.
– И на вино, подиткось, еще отсыпали! – весело крикнул кто-то из зала.
– А как же! – легко согласился я. – У меня в губернии и вина хлебного по полмиллиона ведер в год варят. Только что с того? В Томске мука ближе к весне по шестидесяти копеек на торгу, а в Красноярске и осенью дешевле полутора рублей не найти. А с вином и того подавно. То, что у нас по рублю идет, в Иркутске уже за пять…
– Так ведь все по правде! – снова возник тот же «глас народа». – Полторы тыщщи верст. Подиткось – довези!
Барятинский! Володя! Ну, точно! Подмигивает и кивает. Я вскидываю вопросительно брови – мол, Николай здесь? Он стреляет глазами куда-то в сторону и прикладывает палец к губам. Все ясно. Цесаревич инкогнито. Как ни странно, я обрадовался.
– Так и это еще не все, любезнейший, – ткнул я куда-то в зал пальцем. – В Алтайских горах и медь имеется, и железо. А угля хватит не только всю Россию снабдить, но и англичанам с пруссаками продать. Тут и тут – гигантские залежи известняка, пригодного для выделки портландцемента. Здесь – пески для оптического стекла. Все это лежит под ногами, ждет, когда придет Хозяин. Но нет и в ближайшее время такого человека не будет!
– Это чего это? Неужто в Рассее-матушке ушлых купчин перевелось? Только на немцев вся надежа? – Да кто ж это такой умный там слова коверкает? Ну, явно же человек куда умнее, чем хочет показать!
– Причем тут немцы? – удивился я. – У них что, мешки сами по воздуху полетят? Или лошаденки степные киргизские зараз по сто пудов повезут? Не полетят, мой друг, и не повезут! Да точно так же, как и у наших, русских купцов, поедут баржами или подводами. И когда доберутся до того же Нижнего Новгорода, прибавят в цене вдвое, а то и втрое! Плюнет тогда наш ушлый или не наш, а пришлый, немец, на землю и скажет, что, дескать, куда проще и дешевле было все это за морем купить и чугункой привезти! И будет совершенно прав. Дешевле и проще. Но – неправильно! Вот о том, почему неправильно и что нужно сделать, чтоб это исправить, я сейчас и расскажу!
А ведь молодые офицеры не просто так сидят! Явно ведь знакомы друг с другом, а устроились не все скопом, а распределились по залу. И не графа же Строганова двадцать лбов охраняют! Тому и пары слуг бы достаточно было.
Самым сложным, еще на этапе подготовки к докладу, оказалось, переводить современные для меня экономические термины. Макроэкономика, ВНП, контрэкономика и кейнсианская теория конкуренции – простые и понятные для меня вещи, боюсь, были совершенно чуждыми обывателям второй половины девятнадцатого века. Приходилось выкручиваться, объяснять на примерах.
Здорово пригодились статистические данные по прибалтийским и нечерноземным губерниям, полученные из архива МВД. Всего четыре года прошло со дня отмены крепостного права, а тенденции уже наметились. Недоимки по выкупным платежам росли, площади земельных наделов и урожайность на душу населения – падали.
Специальная «крестьянская» комиссия при Государственном Совете не зря разделила страну на зоны с существенно отличающимися условиями выкупа земли. Плодородные причерноморские, поволжские и кубанские черноземы худо-бедно кормили свое население, а вот северные территории были, как в мое время говорили, – дотационными. Да еще и чрезмерно населенными.
Коротенький, всего-то на четыре точки, график, тем не менее, позволял прогнозировать уровень благосостояния и собираемость податей на несколько лет вперед. И похоже, даже примерные данные вызвали у моих слушателей шок. Пришлось слегка отвлечься от основной темы и попытаться объяснить логику расчетов.
Журналисты строчили, не поднимая голов. Оставалось надеяться, что они там ничего не перепутают. Не хотелось прослыть пустозвоном из-за простейшей ошибки этих щелкоперов.
Кое-как удалось переползти на уголь и его все возрастающую роль в жизни общества. Броненосные корабли, паровозы, кокс, светильный газ и коксохимия. Еще один график – зависимость потребностей в каменном топливе при росте паровых машин, кратно пятистам штук. Указкой вольно очертил Кузбасс. Месторождения в районе, где в мое время стоял город Кемерово – уже не секрет. Для
