— И что же?
— Человек, о котором докладывали, и был предателем. Он взялся отворить ворота вашей крепости и во время ужина сдать вас жандармам.
— И вы знаете его имя? — спросил Бруно.
— Это Плачидо Мели, — ответил мальтиец.
— Боже мой! — заскрежетал зубами Бруно. — Он же только что здесь был!
— И вышел?
— Незадолго перед вашим приходом.
— Значит, он пошел за жандармами. Насколько я могу судить, вы ведь собрались тут ужинать?
— Как видите.
— Так он сдаст вас! Бегите, не теряйте времени!
— Бежать? — рассмеялся ему в ответ Бруно. — Али!.. Али!..
Вошел Али.
— Закрой ворота, мой мальчик, спусти во двор трех собак, а четвертую, Львицу, приведи сюда… Приготовь боевые припасы.
Женщины побледнели от страха.
— Побудьте с дамами, командор, — прибавил Бруно, — мне нужно сделать обход.
Паскаль взял свой карабин, опоясался патронташем и подошел к двери. Перед тем как выйти, он прислушался.
— В чем дело? — спросил мальтиец.
— Слышите, как воют мои собаки? Приближается неприятель. Они только на пять минут опоздали. Потише, мои тигрята! — продолжал Бруно, открыв окно и присвистнув особым образом. — Ладно, ладно, будет вам, меня уже предупредили.
Собаки тихо проскулили, но тут же смолкли. Перепуганные до смерти женщины и мальтиец чувствовали, что беды не миновать. Вошел Али с любимой собакой Бруно. Львица подошла прямо к своему хозяину, встала на задние лапы, положила передние ему на плечо, посмотрела на него своими большими умными глазами и тихо заскулила.
— Да, да, ты хорошая, — похвалил ее Паскаль.
Он погладил ее, а затем поцеловал, словно это была женщина, а не собака. Она еще раз тихо проскулила.
— Ну, пойдем, Львица, надо поторапливаться. Пойдем, моя славная, пойдем!
И он вышел, оставив в той комнате, где они ужинали, мальтийца и обеих женщин.
Паскаль спустился во двор и увидел, что остальные три его собаки беспокойно снуют по двору, показывая, однако, своим видом, что непосредственной опасности еще нет. Тогда Бруно открыл дверь, ведущую в сад, и стал его обходить. Вдруг Львица остановилась, принюхалась и направилась к одному из углов изгороди. Там она приподнялась на задних лапах, как бы намереваясь перелезть через стену, глухо зарычала и посмотрела на хозяина. Паскаль Бруно был позади нее.
Он понял, что неприятель появится где-то здесь, и, вспомнив, что окно комнаты, где он держал Паоло Томмази, выходит как раз на это самое место, снова быстро поднялся наверх вместе с Львицей, глаза которой яростно блестели. Бруно миновал комнату, где две девушки и мальтиец в страхе ожидали окончания этого представления, и вошел в следующую темную комнату с открытым окном. Едва он успел переступить порог, как Львица подползла на полусогнутых лапах к окну и выскочила в него, словно пантера, нисколько не страшась высоты в двадцать футов.
За тем, что случилось дальше, Паскаль наблюдал сверху. Он видел, как собака в три прыжка достигла одиноко стоявшего оливкового дерева, после чего раздался дикий крик. Львица вцепилась в человека, прятавшегося за этим деревом.
— Помогите! — заголосил Плачидо. — Ко мне, Паскаль, скорее!.. Отзови собаку, не то я распорю ей живот!..
— Взять его, Львица!.. Загрызи до смерти предателя!
Плачидо понял, что его план провалился, и взвыл от боли и злобы, переполнявшей его. Между собакой и человеком завязалась борьба не на жизнь, а на смерть. Яркая луна осветила два тела, которые переплелись в жестокой схватке. Бруно смотрел на эту странную дуэль, опираясь на свой карабин. Долгих десять минут раздавались глухие звуки — не то рык собаки, не то человека. Наконец один из них упал и больше уже не вставал: это был человек.
Бруно свистнул Львицу и снова, не говоря ни слова, прошел через столовую, спустился вниз и открыл дверь своей любимой собаке. Она была вся в ножевых ранах, а на клыках ее осталась кровь Плачидо. В это же время Бруно увидел на улице блестевшие в лунном свете дула карабинов, они приближались к замку. Он немедленно забаррикадировал ворота и поднялся наверх к своим дрожавшим от ужаса гостям. Мальтиец пил, обе девушки молились.
— Ну что? — спросил торговец.
— Что, командор? — переспросил Бруно.
— Плачидо?
— С ним покончено, — сказал Бруно, — но вот на нас идет еще целый легион чертей.
— Каких чертей?
— Жандармы вместе с подкреплением из Мессины, если не ошибаюсь.
— Что же вы намерены делать?
— Для начала постараюсь перебить их как можно больше.
— А потом?
— А потом… потом взорву себя вместе со всем остальным.
Девушки ахнули.
— Али, — продолжал Паскаль, — отведи дам в погреб и дай им все, чего только они пожелают, кроме свечей, конечно, а то они еще взорвут нас раньше времени.
Бедные девушки бросились на колени.
— Живо, живо, — сказал Бруно, — что вам говорят!
Он произнес это так грозно, что они обе тут же поднялись и покорно последовали за Али, не смея больше проронить ни слова.
— А теперь, командор, — сказал Бруно, когда девушки и Али вышли, — погасите свет и спрячьтесь в какой-нибудь уголок, чтобы пули до вас не долетали, ведь музыканты уже прибыли, и тарантелла сейчас начнется.
X
Через несколько минут вернулся Али. У него на плече висели четыре ружья одного и того же калибра, а в руках он держал полную корзину патронов. Паскаль открыл окна, чтобы можно было отстреливаться со всех сторон. Али взял одно из ружей и встал у окна.
— Нет, мальчик мой, — по-отечески произнес Паскаль, — нет, это касается только меня одного. Я не хочу, чтобы ты разделил мою участь. Не хочу увлекать тебя за собой туда, куда иду я. Ты еще так молод, ничто не выбивало твою жизнь из обычной колеи, послушай меня и оставайся на дороге, проторенной людьми.
— Отец, — робко сказал юноша, — почему ты не хочешь, чтобы я тебя защищал так, как Львица? Ты ведь знаешь, что у меня кроме тебя никого нет. Если ты умрешь, то и мне не жить.
— Нет, Али, нет! Если я умру, не завершив начатого, то кто же продолжит мое дело? Кому еще на этом свете мне его завещать, как не своему сыну? Тебе нужно жить, чтобы исполнить одно страшное и таинственное поручение.
— Хорошо, — ответил Али. — Сын покоряется воле отца, — добавил юноша и поцеловал руку Паскаля. — Значит, я тебе ничем не могу помочь?
— Заряжай ружья, — ответил Бруно.
Али принялся за работу.
— А я? — спросил мальтиец из дальнего угла.
