— Антон Олегович Шальков? — остановившись прямо напротив меня и без энтузиазма кивнув ангелу, у которой выражение лица стало еще более брезгливым, красавица с интересом прищурила свои совершенно черные глаза.
— Все еще здесь… — я на всякий случай еще раз пригладил волосы. — До 2573 года, насколько я понимаю…
— Верно! — уточнила девушка-ангел. — Ты опоздала, Аластора, по вопросу этого грешника уже все решили.
Вместо внятного и четкого ответа демонесса (а это совершенно точно было исчадие Ада) наклонилась к ангельскому ушку и коротко что-то прокомментировала, щелкнув пальцами с длинными, накрашенными темным лаком ноготками. После этого на лице ангела появилось такое выражение, будто она узнала, что ее любимая бабушка до 20 лет была мужчиной.
— Не может быть… как же я это пропустила? — бормоча себе под нос, небесное создание начало с нечеловеческой скоростью перелистывать досье, находившееся в моей папке. — Действительно!
— Увидимся в Аду, — вполне дружелюбно улыбнулась мне демонесса, развернулась на каблуках и немедленно удалилась.
Ожидавшие своей очереди в Чистилище души грешников смотрели на нас с интересом. По коридору вокруг меня быстро разнесся тихий шепот, так что я невольно поежился: что же произошло, что даже мертвые начали насмехаться надо мной?
— Антон Шальков, грешная душа! — грозно сдвинув тонкие брови, рыжий ангел уставилась на меня взглядом, полным праведного гнева. — Признаете ли вы себя виновным и готовы ли вы совершить единственный в своей жизни честный поступок и принять справедливое наказание, пусть даже и после смерти??
— Так, стоп… — я поднял руки, пытаясь защититься от воинствующей красавицы. В университете много лет назад меня учили, что в случаях, когда на тебя или твоего подзащитного накидываются с обвинениями или требованиями что-либо признать, необходимо как минимум хорошо подумать, прежде чем отвечать, иначе дело может кончиться очень плачевно. Обвинений в моей жизни было предостаточно. — Я ничего не признаю и требую адво… тьфу… Протестую! Я в своей жизни совершал немало честных поступков, не надо искажать факты. Вы, девушка, даже с материалами дела не знакомы, а уже делаете какие-то выводы, — я недовольно указал ангелу на папку с моим досье. — Разве у вас не положены какие-нибудь льготы и особое отношение к грешникам, не лезущим вперед своей очереди?
— Это да, — ехидно, вовсе не по-ангельски усмехнулась девушка. — Вам гарантирован проход в Геенну Огненную без очереди, не дожидаясь 2573-го года.
Вот же стерва! И как она только сдала экзамен на статус ангела? Это же с кем надо было переспать?! Наверняка конфликт с представителем Небесных Сил не облегчил бы мою участь, но эта мегера вывела меня из себя: я вознамерился доказать, что обвинение в мой адрес несправедливо. До сих пор не понимаю, кому именно я собирался это объяснять…
— Дайте досье! — потребовал я как можно спокойнее. Нужно было перейти с оппонентом на деловое общение, иначе она воспользовалась бы случаем и тут же записала в список моих грехов что-нибудь типа «наорал на ангела». Кто может быть хуже человека, который даже на ангела срывается? — Пожалуйста.
— Зачем это? — подозрительно спросила девушка, прижав папку к груди.
— Обвиняемый имеет право на ознакомление с материалами дела, — попытался объяснить ей я. — Уверен, что в этом файле найдется что-нибудь хорошее.
Ангел продолжала колебаться. Много ли мертвых душ просили у нее шанс прочесть сводку своей собственной жизни? Судя по выражению ее лица, такого с ней еще не происходило. Я, в свою очередь, попытался наградить девушку самым честным взглядом, словно была хотя бы доля вероятности, что мне удастся ее одурачить.
— Не отказывайтесь, Камиэль[4]… — раздался немного хриплый голос за нашими с ней спинами. Я обернулся и увидел худого, ссутулившегося под тяжестью прожитых лет старика. Он сидел, как и прочие грешники, на грубо вытесанной скамье, сложив тонкие руки в пигментных пятнах на острых коленях перед собой.
— Рафаэль Эммануилович, ну вы-то что? — немного устало покачала рыжей головой ангел. — Перестаньте уже из-за каждого грешника со мной спорить, как можно за всех заступаться?
Чистилище с каждой минутой открывало для меня все больше странностей. Явно этот старик сидел тут не первый год; при этом он не был плохим человеком. Добро читалось в его глубоко посаженных, все еще ярких голубых глазах. А вот для ангела, который должен, как известно, соблюдать заповеди Бога и не вершить греха, Камиэль была слишком циничной. Разве не должна она всех понять и простить или хотя бы не осуждать, как написано в Библии? Канцелярская работа в бюрократическом государственном учреждении кого угодно уведет с праведного пути…
— Дайте этому молодому человеку хоть каплю надежды, — не отступился Рафаэль Эммануилович. — В конце концов, вы же представляете крупнейшую мировую религию, а ее цель — обеспечить человеку веру в то, что у него все будет хорошо, хоть ненадолго, прежде чем бросить его во тьму, ужас и бесконечный, мучительный кошмар.
— Что? Это цель христианства?? А как же спасение?? Вы сами-то, уважаемый и пожилой человек, неужели согласны с тем, что говорите? — закашлялся я от возмущения. — Если все так, то вам тоже должно быть не слишком приятно тут сидеть?
— Милый мальчик, — усмехнулся дедушка, размяв крючковатые пальцы. — Я покинул бренный мир в возрасте 92-х лет, последние 15 из которых меня мучили сильнейшие боли во всем теле. Каждый день меня донимали мои внуки и дети, делившие наследство, которое я, по их ожиданиям, должен был им оставить. Мне звонили работники социальных служб, чтобы проверить, жив ли я еще и стою ли в очереди на бесплатную квартиру… Час, когда я умер и попал сюда, где нахожусь уже более полувека, был одним из самых счастливых в моей жизни. У меня ничего не болит. Меня никто не беспокоит. Никто и ничего не хочет от меня, разве это не прекрасно? Я с удовольствием побуду здесь подольше, поменяюсь местами и пропущу вперед всех желающих, лишь бы этот Рай не заканчивался! — он внимательно посмотрел на меня, удивленно хлопающего глазами и открывающего рот, словно рыба, которую вытащили из воды. — Вы не ослышались, именно Рай. Для меня лучше ничего быть не может, я уже сейчас получил освобождение от всех мирских тягот, и меня мало заботит, что, скорее всего, когда моя очередь подойдет к концу, ничего хорошего в ее конце не будет. У вас же, юноша, другая ситуация. Вы умерли молодым, поэтому считаете, что жизнь была прекрасна и муки Ада — это не для вас. Так почему бы не расставить тогда все точки над «i»? Что мешает Камиэль дать вам досье, тем более что, кто знает, вдруг