Караван из Метрополии действительно прибыл. Два сухогруза, БДК и «Аделаида». Имперские суда стояли у причалов рядом с кораблями Семёнова и Бурова, который вошёл в порт на пару часов раньше меня, и вроде бы всё нормально. Только на причалах слишком много вооружённых людей в униформе имперской морской пехоты, и Кара, которого я вызывал на связь, не отвечал. Попробовал поговорить с Семёновым, и снова тишина.
«Кажется, мы влипли», – пронеслась у меня в голове мысль, и я отдал приказ абордажирам быть начеку, никого постороннего без моего приказа на борт кораблей не пускать и не расслабляться, а комендорам не покидать своих постов. Не то чтобы я собирался воевать со своими, нет. Но лучше перестраховаться.
Фрегат, а за ним сухогруз, прижались к причальной стенке. Швартовка прошла штатно. С борта фрегата на берег опустили трап, и я сошёл на берег. За спиной Лихой и несколько телохранителей. А где встречающие? Имперские морпехи неподалёку, косились на нас без особого дружелюбия, и знакомых лиц не видно.
«Придётся самому двигаться в штаб», – решил я и только сделал несколько шагов, как появился небольшой штабной автомобиль, который подкатил ко мне и замер.
Из автомобиля вышел молоденький блондинистый капитан, судя по нашивкам, как и морские пехотинцы, из Третьей гвардейской бригады.
«На вид не старше двадцати лет, – осматривая капитана, отметил я. – Но тем не менее уже капитан гвардии. Значит, за его спиной серьёзная родня или он из „имперских соколов”».
– Граф Мечников? – уточнил капитан, покинув автомобиль.
– Он самый, – кивнул я. – С кем имею честь разговаривать?
– Капитан Суров, особый отдел Третьей гвардейской бригады. Мне поручено сопроводить вас в штаб. Все уже там, ждём только вас.
Я покосился на Лихого, и разумный пёс прислал мыслеобраз:
«Здесь опасно».
Капитан явно понимал или догадывался, о чём сообщает пёс, и усмехнулся. Он сделал шаг в сторону и указал на машину:
– Прошу, господин граф.
Как обычно, разумный пёс хотел занять место рядом со мной, однако капитан предупредил:
– Господин граф, вы едете один. Охрана и ваш четвероногий товарищ останутся здесь. Таков приказ.
– Чей приказ?
– Старшего офицера на военно-морской базе «Гибралтар» личного представителя императора генерал-майора Сбыховского.
Что я знал о Сбыховском? Не очень много. Несколько лет назад он командовал одним из подразделений столичного гарнизона. Ничем не прославился и на первый план не лез. На войне его никто не видел, в основном он крутился среди придворных. Когда мы пересекались в Краснодаре, Сбыховский был обычным полковником, а сейчас уже генерал-майор и личный представитель императора. Фу-ты нуты, палки гнуты. Тоже мне цаца. Хотя пришлось подчиниться гостю из столицы.
Телохранители и Лихой остались на причале, а я забрался в автомобиль, и вскоре мы оказались в штабе. Охрана, что характерно, тоже из приезжих морпехов, и снова ни одного знакомого лица. Плохо. Очень плохо. Но изменить ничего нельзя, и придётся подстраиваться под ситуацию.
Капитан провёл меня в зал для совещаний командного состава базы. Во главе стола – грузный и потный генерал-майор Сбыховский. Справа от него – представитель дипломатического корпуса Максим Миронов, свойский мужик, который нам, то есть колонистам, никогда не мешал. Слева – незнакомый юноша, не старше восемнадцати лет, в форме лейтенанта, наверное, такой же «имперский соколёнок», как и Суров. А поодаль от этой троицы – мои хмурые сотоварищи, можно сказать, подельники, Семёнов и Буров.
– Здравствуйте, господа, – заставляя себя улыбнуться, поприветствовал я присутствующих.
Буров и Семёнов кивнули. Миронов отвернулся в сторону. Лейтенант склонился над папкой с какими-то бумагами и сделал вид, что не услышал меня. А Сбыховский указал на кресло рядом с моими товарищами:
– Здравствуйте, Мечников. Присаживайтесь.
Я сел, и генерал без предисловий сразу начал зачитывать адресованный нам указ императора Ильи Первого. Он был длинным, на нескольких листах, и писали его профессионалы своего дела, которые за витиеватыми фразами прятали суть. Однако мы, вся наша троица, люди опытные и моментально выхватывали главное.
Во-первых, расформировывается Министерство имперских колоний, и генерал Ерёменко отправляется в резерв Генерального штаба. По факту, это сигнал о скорой отставке и выходе на пенсию.
Во-вторых, с момента оглашения указа генерал-майор Сбыховский становится генерал-губернатором имперской провинции Испания с местом нахождения резиденции на ВМБ «Гибралтар».
В-третьих, «в целях оптимизации управления новой имперской провинцией и укрепления обороноспособности» проводятся реформы. Главам колоний запрещается вести самостоятельные дипломатические переговоры с представителями иностранных держав. Все вооружённые силы колоний, как регулярные части, так и дружины, которые станут подразделениями колониальной пехоты, вместе с боевой техникой и кораблями, а также склады боепитания и запасы топлива переходят в непосредственное подчинение генерал-губернатора. Совершение самостоятельных рейдов против соседей или дикарей, как и поисковые операции, отныне могут проводиться только с разрешения Сбыховского. В каждую колонию будут высланы командиры гарнизонов и налоговые инспектора, которые опишут имущество феодалов. После чего генерал-губернатор определит ставку налоговых сборов.
В-четвёртых, самостоятельный рейд вооружённых сил испанских колоний в Британию не был санкционирован Метрополией и привёл к осложнению политической обстановки в регионе. Да-да, так и сказано: «осложнению политической обстановки в регионе». Поэтому император налагает на своих верных вассалов штраф: всё захваченное золото и трофеи переходят в собственность государства.
А закончил Сбыховский свою речь словами о воле императора…
Я молчал. Семёнов и Буров тоже не спешили вступать в разговор. Прошло три минуты, и генерал-губернатор не выдержал:
– Почему молчите, господа?
Ему ответил Буров, который был на удивление спокоен. По крайней мере, внешне, а поскольку я его отлично знал, то был уверен, что он, как и я, в бешенстве.
– Мы всё слышали, господин генерал-майор. Однако указ не подтверждён нашим непосредственным куратором генералом Ерёменко.
Сбыховский развернул лист указа к нам лицевой стороной:
– Разве императорской печати и подписи недостаточно?
Буров пожал плечами:
– Печать и подпись можно подделать. А вы знаете порядок. Сначала старое ведомство уведомляет подчинённых, а затем они переходят в подчинение нового руководителя. И в указе не совсем корректно обозначена моя персона. Если забыли, я напомню, что у меня с империей особый договор, который ограничивает власть государства на моих землях.
– А может, вам ещё переговоры с государем организовать?
– Это лишнее. Министра имперских колоний достаточно.
– Хорошо, будет вам разговор, – кивнул генерал-губернатор. – Но я хочу получить ответ прямо сейчас. Если Ерёменко подтвердит указ, вы подчинитесь?
– Конечно, – махнул рукой Кара.
– Вы? – Сбыховский посмотрел на Семёнова.
– Я офицер его императорского величества и принимаю указ, – ответил он. – Однако после разговора с Ерёменко.
– А вы? – Столичный генерал обратился ко мне.
Мне хотелось встать, подойти к нему и врезать ногой в жирное брюхо, а потом пинать тушу и попутно разъяснять, что плевать я хотел на его губернаторство, на указ непонятно что возомнившего о себе императора и всех столичных чиновников. Но я последовал примеру Бурова и Семёнова:
– Воля
