— О нет! — в ужасе сказала сестра Мария-Глория.
— Хотите иметь возможность держать все эти книги в одной руке?
— О да, — слабым голосом ответила сестра Мария-Глория. — Но это будет походить на плату за то, что я делала здесь. Вы не должны за это платить.
— Понятно. В таком случае будет ли приемлемо, если я предложу это как дар всей больнице?
По разгорающемуся свету изумления за стеклами очков он понял, что будет.
Глава 14
Мюррей напрочь забыл о добрых намерениях очистить в пятницу контору от ненужных бумаг, но миссис Нэпп не забыла. Едва он снял пальто и шляпу, появилась она, грозная, с плотно сжатыми губами, безжалостная жрица, приносящая по обету жертву богам эффективности. В руках у нее была корзина с оставшимися без ответа письмами, неподписанными контрактами, непрочитанными отчетами. Следом за ней появился Джин Риго, оторванный от работы с управленческими досье для переноса диктофона.
— И у вас в блокноте не намечено ни одной встречи на весь день, — заявила миссис Нэпп, перед тем как уйти. — Я велела мисс Уайтсайд заняться этим.
Столкнувшись с неизбежным, Мюррей принялся за работу, но к полудню обнаружил, что тщетно старается подавить нарастающее беспокойство. В конце концов подошел к окну, понаблюдать за толпами на тротуаре. Зрелище было не особенно привлекательным — серое, холодное небо делало все тусклым, — но гораздо лучше было смотреть на толпы, чем на заваленный бумагами письменный стол.
Дело в том, подумал Мюррей, что агентство «Конми — Керк» миновало стадию, когда руководить им мог один человек. Конечно, в значительной мере это дело его рук. Когда он понял, насколько нужен Фрэнку — Бруно открыл ему на это глаза в тот день, когда сказал, что старик выбрал его, Мюррея, на роль сына и что это как деньги в банке, — он бесконечно и яростно приводил доводы в пользу расширения агентства. Имело какое-то значение, что делалось это больше ради спора, чем для увеличения доходов Фрэнка? Понимание, что с расширением агентства Фрэнку придется все больше и больше полагаться на него, пока не станет неизбежным полное партнерство? Ни в коей мере. Это был честный спор, и Фрэнк сказал это первым.
Собственно говоря, ему сейчас был нужен заместитель, служащий вполсилы по сравнению с тем, как он в свое время служил Фрэнку. Но где его найти? Чем больше обдумываешь возможного кандидата, тем больше понимаешь, что Скотт, несмотря на его грубую самоуверенность, слишком приблизился к успеху своим замечанием о лояльности. Бруно был самый подходящим кандидатом, но он близок к Джеку Коллинзу. Джин Риго, молодой, умный, жадный — он мог быть вторым Мюрреем Керком в процессе становления, — был уже слишком близок к Бруно. Берк, капитан полиции в отставке, прекрасно ведущий службу платной охраны, казался слишком близким с половиной полицейских в городе и слишком уж прожженным, хитрым.
Мюррей улыбнулся при мысли, что эту работу получит кто-то вроде Ральфа Харлингена, и неожиданно вспомнил, что не сообщил адвокату о разговоре с директором школы. Позвонил ему и, после того как объяснил суть дела, с удовольствием отметил, что Харлинген воспринял неблагоприятный отзыв о Фуллере без возражений.
— Да, — сказал Харлинген, — он болтал, как старый пустомеля, когда я разговаривал с ним. Конечно, это не всегда в упрек свидетелю, особенно Фуллеру. Мне кажется, что каким бы старым человек ни становился, он все равно будет считать директора средней школы значительной фигурой, и этим я хотел нанести удар присяжным. Но вы, очевидно, правы. Если он начнет говорить о тяжелой жизни Арнольда в детстве, это может произвести нежелательное впечатление.
— Может, — согласился Мюррей. — Кроме того, я понял, что с Ландином он долго не общался. Не нужно, чтобы кто-то на свидетельском месте пересказывал давнюю историю. Ваш лучший выбор — люди, знавшие Ландина после того, как он начал служить в полиции.
— Знаю. — Голос Харлингена звучал слегка обиженно. — Я указал на это Арнольду, когда мы готовили список. Фуллер в нем единственное исключение, вы понимаете почему.
— Полагаю, что да, — сказал Мюррей. — Да, кстати, была Рут там, когда вы с Ландином обсуждали Фуллера? Когда он рассказывал вам о том, как спас девочку от хулиганов?
— Ну да, была. Нет, погодите — кажется, ее не было. Должно быть, находилась в это время где-нибудь с Дайной. Я это помню, потому что обычно она принимает оживленное участие в этих разговорах, но в то утро почти ничего не говорила. Казалось, на нее так повлияла погода. Это неудивительно. Рут была почти в таком же напряжении, как и он.
— Понятно, — сказал Мюррей и оставил эту тему. — Да, я буду поддерживать с вами связь. Приятных выходных.
Судя по всем сообщениям, ликующе подумал он, кладя трубку, Ландин перепуган. Очень, очень перепуган. Он ни за что не рискнул бы раскрыть секрет того эпизода в школе, если бы не боялся. И что-то, должно быть, произошло между ним и Рут, когда он сказал ей, что хочет это сделать…
Мюррей вернулся к кипе бумаг перед ним повеселевшим.
В половине пятого, когда он дошел почти до конца кипы, вошла мисс Уайтсайд и объявила, что его хотят видеть немедленно.
— Миссис Нэпп сегодня вас тревожить не велела, — сказала она с беспокойством, страшась нарушить запрет начальницы, — но, кажется, это очень важно. Это кто-то из районной прокуратуры. Он говорит, что его зовут Майрон Крамер.
Мюррей не сразу вспомнил это имя. Потом сообразил, что визитер — порученец Феликса Лоскальцо, и его это ничуть не обеспокоило. Как-никак, он считал Лоскальцо — и хотел считать его порученца — близкими людьми. В настоящее время он сам был одним из них. Все они были профессионалами, говорили на одном языке, и самое увлекательное для размышления — охотились на одну и ту же птицу, каждый по-своему. Собственно, у них было одно дело, хотя знать это Лоскальцо было ни к чему.
Крамер был высоким, сухощавым, с ярко-рыжими волосами и россыпью веснушек на юношеском лице. Выглядел он восемнадцатилетним, было ему примерно двадцать восемь. Мюррей знал, что теперь все районные, все федеральные прокуратуры переполнены такими мелкими сошками. Теплого местечка, где их ждал бы отец, в отличие от юного Харлингена,
