— Благодарю, — сказал Мюррей. — Только я и не особенно умен. Что имеет Джордж против Ландина?
Уайкофф злобно сказал:
— Он устраивает неприятности Айре Миллеру, вот что. Нет, Керк, не смотри на меня с удивлением. Если не знаешь, как обстоят дела между Миллером и мной, то побыстрее узнай, потому что это не шутка. Я говорю не о том, кто просто работает со мной, понимаешь. Айра Миллер мне как младший брат. У него высокий класс, и у его жены тоже. Это лучшие на свете люди, каких я знаю, и у них хватает забот без того, чтобы ты их тревожил, как, по словам Айры, ты поступал. Я хочу только вычесать тебя из их волос, и, между нами говоря, мне все равно, как это сделать!
Это было сказано с жестокой пылкостью, не оставляющей сомнений в искренности Уайкоффа, и Мюррей понял, что коснулся слабой струны. Приложил руку к сердцу.
— Уайкофф, эти слова вошли прямо сюда. Но не плачу я потому, что уже встречался с Айрой Миллером. Если хочешь знать мое искреннее мнение, — он не из тех, в ком можно видеть младшего брата.
— Кому, черт возьми, нужно твое мнение? Что ты понимаешь в этом, профессиональный подлец? — Уайкофф поднял дрожащий указательный палец. — Слушай, Керк. В моей организации только один человек может безнаказанно вести убыточную книгу. В самом центре города, в самом богатом районе, какой я знаю, Айра Миллер приносит мне убытки из года в год, а я и бровью не веду! Он должен мне пятнадцать, двадцать тысяч долларов, и меня это не волнует, вот такие у нас отношения.
Никто ни разу не обманул Джорджа Уайкоффа, Керк. Никто, понимаешь? Если бы кто-то другой вел убыточную книгу, то знал бы, что бы с ним стало. Это может делать только Айра Миллер, потому что, когда он сказал мне, что это не его вина, я знал, что он говорит правду. Ставки пошли маленькие, полицейские требовали все более крупных взяток, вот как обернулось дело. Мой бухгалтер досконально знал все книги в организации и говорил мне: «Айра попал в полосу невезения, но он совершенно честен». А я и сам это знал. Думаешь, когда дело дойдет до раскрытия карт между Айрой и твоим легавым, Айра будет нечестен? Подумай как следует.
Вот теперь ты знаешь кое-что, не так ли? И если у тебя есть какие-то мозги, Керк, завтра ты пошлешь этого Ландина куда подальше. Мне все равно, кто его поддерживает и почему. Сделай, как я сказал.
— Хорошее предложение, — сказал Мюррей. — Что я от него получу?
— Свою голову. Что еще тебе нужно?
— Способ выйти из этого дела. Возьми книги, о которых говорил. Если просмотришь их и дашь мне доказательство того, что Миллер откупился от Ландина, я чист. Вот что поймут люди, с которыми я имею дело.
— Да? — холодно спросил Уайкофф. — А почему ты так уверен, что эти книги здесь?
— А где им еще быть? Ты не стал бы хранить их в банковском сейфе, где их могут изъять, так ведь? Не передал бы их кому-нибудь, кто мог бы напустить на тебя людей из налогового управления, правда? Может, они лежат у тебя под матрацем, пока мы здесь беседуем?
Уайкофф посмотрел на него с любопытством.
— Ты попусту тратишь время, — сказал он с невольным восхищением. — В моем деле такой человек, как ты, пригодился бы. Ну, — обратился он к Дауду, — что скажешь? Думаешь, все в порядке?
— Не вижу, почему нет, — ответил Дауд.
— Но тебе придется поверить мне на слово, — предупредил Уайкофф Мюррея и, увидев на его лице сомнение, сказал: — Ты много берешь на себя, Керк, наглости у тебя достаточно. Ладно. Митч может просмотреть вместе со мной книги и поддержать меня. Устроит это ваше королевское высочество?
— Дата — третье мая, — сказал Мюррей.
Секрета в том, где хранились досье, не было. Он услышал, как открылась дверь прямо напротив по ту сторону коридора; потом раздался звук выдвигаемого со скрипом ящика стола. «Прямо как у Эдгара По в „Похищенном письме“, — подумал он. — Положи его у всех под носом, и никто не станет там искать». Улыбнулся Джо, который, опираясь на бар, пристально наблюдал за ним.
— Успокойся, солдат, — сказал Мюррей. — Разве не видишь — эта война окончена?
Он встал и подошел к окну, мурлыча мотив песни «Я не могу начать». Шел снег. Первый настоящий снег этой зимы, притом в глуши Статен-Айленда. «Зимой, — подумал он, — мы с Рут отправимся в горы кататься на лыжах. Если она не умеет, тем лучше. Я и сам никуда не годный лыжник».
Дауд за его спиной произнес:
— Никаких сомнений, мистер Керк. Миллер третьего мая дал взятку Ландину, как сам сказал.
— Ну и хорошо, — сказал Мюррей. — Выпьем по этому случаю.
Мюррей возвращался домой в лимузине Кэкстона. Дауд предлагал подвезти его на Манхэттен, но Уайкофф сказал: «Нет, Билли ждет его», — и на этом остановились.
Кэкстон, как оказалось, получил перед отъездом инструкцию.
Подъезжая к «Сент-Стивену», он сказал:
— Я рад, что все обошлось хорошо, мистер Керк. Понимаете, о чем я? Теперь можете все забыть и флиртовать с этой девушкой из Виллиджа. Писаная красавица. Постарайтесь, чтобы с ней ничего не стряслось.
Кэкстон обладал своеобразным чувством юмора.
Глава 19
Вечером в холле банкетного зала отеля было оживленно. Вестибюль переполняли люди в вечерних нарядах, медлящие с уходом, потому что вместо живописного снегопада на Статен-Айленде здесь яростно хлестал ледяной дождь, и люди не решались выйти. Они стояли маленькими группами, одетые в норковые манто и пальто, громко повторяли бесконечные слова прощания, жаловались на погоду — целый год ждешь этого события, и смотрите, что делается на улице! — и беспокойно смотрели в мокрое стекло вращающейся двери, не подъедет ли проезжающее такси к тенту над входом.
Когда Мюррей протискивался между ними, они отказывались уступать дорогу. Один мужчина раздраженно произнес: «Эй, ты!» — и, повернувшись к нему, Мюррей понял, какое у него выражение лица, потому что тот человек был ошарашен и негромко сказал: «Следует быть осторожнее, мистер» — скорее извиняясь, чем выражая недовольство.
Нельсон, помощник ночного портье, обычно сохранявший выражение профессиональной неприязни ко всему миру, как будто испытал облегчение, увидев его.
— Вам весь вечер звонили, мистер Керк. Ничего не случилось?
— Нет, — ответил Мюррей. Взял у Нельсона список звонивших
