Я легко представил себе простую историческую обстановку, из которой выросли легенды об Урскумуге и говорящих-с-огнем. Картину из того времени, когда ледниковый период быстро заканчивался. Ледник покрывал половину Англии. Климат был холодным, и лед отступал много столетий, оставляя за собой долины с предательской болотистой почвой, замерзшие и бесплодные откосы. Начали появляться редкие сосны и ели, предвещавшие величественные баварские леса нашего времени. А потом пустило корни первое лиственное дерево, за ним последовали многочисленные вязы, терновник, орешник, липы, дубы и ясени, вытесняя вечнозеленые деревья на север и создавая плотный зеленый покров, частично доживший до нашего времени.
В темных пустых местах под пологом леса бегали вепри, медведи и волки, олени грациозно скакали по полянам и долинами, иногда забегая на горные кряжи, где густой лес сменялся более светлыми зарослями из ежевики и терновника.
Но человеческие животные возвращались в зеленый лес, идя на север, за холодом. И они начали очищать лес, используя огонь. Великое умение нужно для того, чтобы развести огонь, управлять им и расчистить место для поселения. И еще большее умение нужно для того, чтобы не дать лесу вернуться.
Они вели жестокую борьбу за выживание. Лес бился отчаянно, твердо решив сохранить свою власть над страной. Но люди и огонь бились против него. Животные этого первоначального леса стали темными силами, темными богами; сам лес воспринимался как стражник, создающий призраков и баньши и посылающий их против незначительного вторжения людей. Истории об Урскумуге, страже леса, объединились со страхом перед чужаками, новыми захватчиками, говорившими на других языках, обладавшими незнакомыми знаниями.
Пришельцами.
Позже людей, умевших использовать огонь, чуть ли не обожествили и назвали говорящими-с-огнем.
– И чем кончается легенда о Пришельце? – спросил я Сортхалана, когда он опять уселся. Он пожал плечами, очень современный жест, поплотнее закутался в плащ и завязал грубые веревки впереди. Он казался очень усталым.
– Каждый Пришелец – нечто особенное, – сказал он. – Против этого должен выступить Родич. Результат неизвестен. И, безусловно, мы рады тебе не потому, что ты добился успеха. Но у нас появилась надежда на успех. А без тебя страна завянет, как сорванный цветок.
– Расскажи мне о девушке, – сказал я очень уставшему Сортхалану. Китон едва сидел и непрерывно зевал. Один Спад казался свежим и бодрым, но его глаза глядели куда-то вдаль, и в них не было ничего, кроме тяжелого присутствия шамана.
– Какой девушке?
– Гуивеннет.
Сортхалан опять пожал плечами и тряхнул головой.
– Это имя не имеет смысла.
Как же Кушар называла ее? Я перелистал свои заметки.
Сортхалан опять покачал головой.
– Девушке, созданной из любви и ненависти, – предположил я, и на этот раз некромант понял.
Наклонившись вперед, он положил руку мне на колено, громко что-то сказал, на своем языке, и изучающе уставился на меня. Потом, как если бы опомнившись, наклонился к незанятому пехотинцу, чей взгляд мгновенно прояснился.
– Девушка с Пришельцем.
– Знаю, – сказал я и добавил: – Именно поэтому я преследую его. Я хочу вернуть Гуивеннет.
– Девушка счастлива с ним.
– Нет.
– Она принадлежит ему.
– Он украл ее у меня…
Сортхалан вздрогнул и удивленно посмотрел на меня.
– Он украл ее у меня, и я собираюсь вернуть ее, – упрямо сказал я.
– Она может жить только в нашей стране, – заметил Сортхалан.
– Да. Со мной. Она сама выбрала такую жизнь, и Кристиан похитил ее против ее желания. Я не собираюсь владеть ею или обладать ею, но я люблю ее. И она любит меня, я уверен. – Я наклонился к нему. – Ты знаешь ее историю?
Сортхалан отвернулся и задумался, очевидно, обеспокоенный тем, что я рассказал.
– Ее воспитали друзья ее отца, – продолжал я. – Они обучили ее пользоваться магией и оружием. Она знает пути леса. Я прав? Ночная охота охраняла ее, пока она не стала взрослой. Однажды она влюбилась, и Ночная охота привела ее в землю ее отца, в ту долину, где он похоронен. Это я знаю. Призрак отца связал ее с Рогатым богом. И это я знаю. Но что случилось потом? С тем, кто полюбил ее?
«…она повстречала и полюбила юного сына вождя, который решил завладеть ею любой ценой». Слова дневника зазвучали у меня в голове. Но знал ли Сортхалан детали этой версии легенды? Или она была слишком недавней?
Внезапно Сортхалан повернулся ко мне; мне показалось, что он усмехается в бороду, радостный и взволнованный.
– Ничто не случится, пока не случится, – сказал он через Фрэмптона. – Я не понимал смысл присутствия девушки. А сейчас понял. Твоя задача стала проще, Родич!
– Почему?
– Из-за нее, – ответил Сортхалан. – Она была в плену у Пришельца, но сейчас она за рекой. И не останется с ним. Она сумеет убежать…
– И вернуться к краю леса!
– Нет, – сказал Фрэмптон, и Сортхалан энергично тряхнул головой. – Она пойдет в долину. К тому самому белому камню, под которым похоронен ее отец. Она знает, что только там сможет освободиться.
– Но она не знает, как попасть туда! – Отец писал в дневнике о «печали» Гуивеннет: она никак не могла найти долину, которая дышит.
– Она побежит к огню, – сказал Сортхалан. – Долина ведет к месту, где горит огонь. Поверь мне, Родич. Сейчас, за рекой, она ближе к своему отцу, чем за всю предыдущую жизнь. Она найдет дорогу. Ты должен встретить ее там – и сразиться с преследователем!
– Но что будет потом? Истории должны рассказывать…
Сортхалан засмеялся, схватил меня за плечо и крепко встряхнул.
– Потом они будут рассказывать все, что угодно. А сейчас эта история еще не закончилась.
Я стоял и глупо смотрел на него. Гарри Китон недоверчиво тряхнул головой. Затем Сортхалан подумал о чем-то, его взгляд соскользнул с меня, и он выпустил мое плечо.
– Те трое, которые следуют за тобой, не должны идти.
– Те трое, которые следуют за мной?
– Разоряя страну, Пришелец собрал отряд. Родич тоже. Но если девушка пойдет в долину, лучше всего встретиться с ней там без этих троих.
Он прошел мимо меня и крикнул в темноту. Китон вскочил на ноги, испуганный и озадаченный. Сортхалан что-то сказал на своем родном языке, и вокруг нас собрались элементали, образовав сверкающую вуаль.
На свет элементалей из тьмы неуверенно выступили три фигуры. Первым подошел роялист, вторым – рыцарь. Последним, держа щит и меч сбоку, подошел труп мужчины из каменной могилы. Он держался в стороне от двух других, призрачное мифическое создание, рождавшее скорее ужас, чем надежду.
– Ты еще встретишься с ними, в свое время, – сказал мне Сортхалан. Тем не менее я не слышал, как они спускались с утеса! Значит, чувство, что за мной следуют, родилось из знания, а не из иррационального страха.
Что-то промелькнуло между шаманом и воинами, и три человека, которые будут сопровождать меня в другой истории, отступили в мрачный лес и исчезли из виду.
На короткое время сознание Билли Фрэмптона вернулось в мифаго, сидевшего с нами. Глаза пехотинца вспыхнули, и он улыбнулся.
– Парни, а не поспать
