Руди ждал их на передней веранде в старых белых шортах и флотской футболке, из единственного ее кармана торчало по меньшей мере девять различных авторучек. Завидев их, он приветственно поднял зеленую банку голландского пива. За его спиной из кухни показалась блондинка в линялой рубашке цвета хаки с хромированной лопаточкой в руке. Ее короткие волосы были зачесаны назад и вверх — это почему-то напомнило Тернеру о враче-кореянке в трейлере «Хосаки», о том, как горел этот трейлер, об Уэббер, о белом небе… Он покачнулся на гравийной подъездной дорожке Руди — ноги широко расставлены, чтобы удержать девочку, голая грудь в дорожках пота, прочерчивающих запекшуюся с аризонской пустыни пыль, — и посмотрел на Руди и его блондинку.
— Завтрак готов, — объявил Руди. — Когда собаки вас засекли, мы решили, что вы, наверное, проголодались. — Его тон был тщательно-уклончивым.
Девочка застонала.
— Это хорошо, — сказал Тернер. — Она лодыжку подвернула, Руди. Лучше бы глянуть прямо сейчас. А потом мне еще нужно кое о чем с тобой поговорить.
— Я бы сказал, несколько молода для тебя. — Руди снова приложился к пиву.
— Отстань, Руди, — вмешалась женщина. — Ты что, не видишь, что ей больно? Несите ее в дом, — сказала она Тернеру и исчезла в дверях кухни.
— А ты изменился, — не переставая пялиться на него, сказал Руди, и Тернер понял, что тот пьян. — Все тот же, но другой.
— Время идет, — отозвался Тернер, поднимаясь по деревянным ступеням.
— Пластическая операция, что ли?
— Реконструкция. Собрали по фотографиям из медицинской карты. — Он преодолел ступеньки: каждое движение прошивало поясницу резкой болью.
— Неплохо, — сказал Руди и рыгнул. — Еще чуть-чуть, и я бы ничего не заметил.
Он был ниже Тернера и явно толстел, но у них были одни и те же русые волосы, почти одинаковые черты лица.
Тернер остановился на лестнице, когда их глаза оказались на одном уровне:
— Ты, как прежде, занимаешься всем понемножку, Руди? Мне нужно просканировать эту девочку. И еще кое-что.
— Ну, — протянул его брат, — посмотрим, что можно сделать. А еще мы вчера слышали какой-то гром. Будто кто-то звуковой барьер проходил. Не ты, часом?
— Да, я. Там, в беличьем лесу, истребитель-бомбардировщик, но он неплохо спрятан.
— О господи… — вздохнул Руди. — Ну что же, заноси ее…
Руди жил здесь уже много лет, и дом успел лишиться почти всего, что мог помнить Тернер; почему-то он испытывал к Руди смутную благодарность за это. Он смотрел, как блондинка разбивает яйца в стальную миску: темно-желтые, натуральные желтки — Руди держал собственных кур.
— Меня зовут Салли, — сказала женщина, взбивая яйца вилкой.
— Тернер.
— И он тоже никак иначе тебя не называет, — сказала она. — Впрочем, он редко о тебе говорит.
— Мы не так уж часто виделись все эти годы. Может, стоит подняться наверх и помочь ему?
— Сиди. С Руди твоя маленькая девочка будет в полном порядке. У него хорошие руки.
— Даже когда он на взводе?
— На полувзводе. Ну он же не собирается оперировать, просто поставит дермы и перевяжет лодыжку. — Она наломала маисовых лепешек на черную сковородку, прямо в шипящее масло и сверху вылила яйца. — Что у тебя с глазами, Тернер? У тебя и у нее… — Она помешивала жарево хромированной лопаточкой, выдавливая понемногу в сковородку сальсу из пластмассового тюбика.
— Ускорение. Пришлось взлетать в спешке.
— Тогда она и подвернула лодыжку?
— Может быть. Не знаю.
— Теперь тебя ищут? Или ищут ее?
Она достала тарелки из шкафчика над раковиной. Дешевое пластиковое покрытие на дверцах вызвало у Тернера приступ ностальгии — загорелые кисти блондинки напомнили вдруг руки матери…
— Вероятно, — сказал он. — Я не знаю, в чем дело. Пока не знаю.
— Поешь. — Переложила приготовленное на белую тарелку, порылась в поисках вилки. — Руди до смерти боится таких людей. Ну, знаешь, таких, кто будет тебя искать.
Взять тарелку, вилку. От яичницы поднимается пар.
— И я тоже.
— Я тут нашла кое-какую одежду, — голос Салли перекрыл шум душа, — ее оставил приятель Руди. Должна тебе подойти…
Душ работал под действием силы тяжести: дождевая вода из резервуара на крыше, толстый белый фильтрационный блок встроен в трубу над головкой душа. Высунув голову между двух затуманенных паром пластиковых листов, Тернер прищурился на Салли:
— Спасибо.
— Девочка без сознания, — сказала она. — Руди думает, это шок и усталость к тому же. Но он говорит, что остальные показатели у нее в норме, так что вполне можно провести сканирование прямо сейчас. — И она вышла из комнаты, забрав с собой армейские штаны Тернера и спецовку Оуки.
— Да что же это такое? — спросил Руди, протягивая ему смятый рулон серебристой распечатки.
— Не знаю, что и думать, — рассеянно отозвался Тернер, оглядывая белую комнату в поисках Энджи. — Где она?
— Спит. Салли за ней присмотрит.
Повернувшись, Руди прошелся взад-вперед по комнате — Тернер вспомнил, что когда-то здесь была гостиная. Руди начал отключать свои консоли — крохотные огоньки гасли один за другим.
— Сам не знаю, дружище. Не знаю, и все. Что это, вроде рака что-нибудь?
Тернер двинулся вслед за ним в дальний конец комнаты, мимо верстака, где под пылезащитным кожухом ждал микроманипулятор. Мимо пыльных прямоугольных глаз на полке с древними мониторами; у одного из них разбит экран.
— У нее это расползлось по всему мозгу, — продолжал Руди, — будто опутало его длинными цепочками. Никогда не видел ничего подобного. Просто ни на что не похоже.
— Что ты знаешь о биочипах, Руди?
Руди хмыкнул. Он казался теперь совсем трезвым, но каким-то взбудораженным. Все ерошил свои волосы.
— Так я и подумал. Это как бы… Не имплантат, а прививка чужих тканей.
— Для чего?
— Для чего? Господи. Да кто, черт побери, знает? Кто это с ней такое сотворил? Тот, на кого ты работаешь?
— Думаю, ее отец.
— О боже. — Руди вытер рукой рот. — На сканерах это дает такую же тень, как раковая опухоль, а жизненные показатели у нее вполне в норме. Какая она обычно?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Ребенок.
— Ничего себе ребенок! — взорвался Руди. — Я просто потрясен, что она вообще может ходить. — Открыв маленький лабораторный морозильник, он извлек оттуда бутылку «Московской». — Из горлб хлебнешь? — спросил он.
— Может, попозже.
Руди вздохнул, поглядел на бутылку, вернул ее в морозильник.
— Так чего же ты хочешь? Ты что же, думаешь, что за такой диковиной, какая в головке у этой маленькой девочки, никто не начнет вскоре охотиться? Если уже не начали.
— Начали, — ответил Тернер. — И я не знаю, известно ли им, что она здесь.
— Это пока. — Руди вытер ладони о грязные белые шорты. — Но ведь скоро узнают, да?
Тернер
