— Но, леди, нам нужна помощь…
— Помощью сыт не будешь, Бобби Ноль, — сказала Джейлин, и вдруг он очутился перед декой Джаммера.
Болели мускулы спины и шеи. Какое-то время ушло, чтобы сфокусировать взгляд, и только, наверное, через минуту Бобби увидел, что в комнате появились двое незнакомцев.
Мужчина был высок, может, даже выше Лукаса, но стройней, мускулистей, эже в бедрах. На нем была висевшая складками армейская куртка с огромными карманами, под расстегнутой курткой виднелась голая грудь, которую горизонтально пересекал черный ремень. Под глазами у него были синяки, и взгляд этих глаз был лихорадочный, а в руках он держал самую большую пушку, какую Бобби когда-либо видел. Нечто вроде вздувшегося револьвера с каким-то странным приспособлением, приваренным под стволом и напоминавшим голову кобры. Рядом с ним стояла, пошатываясь, девушка примерно одного с Бобби возраста, с такими же, как у мужика, синяками под глазами — хотя у нее они были темными — и обвисшими прядями каштановых волос, которые явно стоило бы вымыть. Одета она была в черную, не по росту большую кофту и джинсы. Мужчина протянул левую руку, чтобы поддержать девушку.
Бобби ошалело уставился на них и вдруг раскрыл рот — на него обрушилось воспоминание.
Девчоночий голос, каштановые волосы, темные глаза. Лед въедается в мозг, зубы у него гудят, вибрируют. Ее голос, к нему придвигается что-то большое…
— Вив ля Вьей, — восхищенно выдохнула возле него Джекки, ее рука больно сжала его плечо. — Дева Чудес. Она пришла, Бобби. Данбала прислал ее!
— Ты какое-то время был без сознания, дружок, — обратился к Бобби высокий. — Что там произошло?
Бобби моргнул, обвел контору безумным взором, нашел взгляд Джаммера, стеклянный от наркотиков и боли.
— Скажи ему, — сказал Джаммер.
— Я не смог прорваться к якам. Кто-то меня перехватил, не знаю как…
— Кто? — Высокий теперь обнимал девушку за плечи.
— Она сказала, ее зовут Слайд. Из Лос-Анджелеса.
— Джейлин, — кивнул высокий.
На столе у Джаммера загудел телефон.
— Ответь, — приказал высокий.
Бобби обернулся к телефону, одновременно с этим Джекки, потянувшись через стол, нажала клавишу «прием» под квадратным экраном. Экран зажегся, мигнул и показал им мужское лицо, широкое и очень бледное, с сонным взглядом отечных глаз. Почти добела вытравленные волосы зачесаны прямо назад. И самый мерзкий рот, какой Бобби только случалось видеть.
— Тернер, — сказал человек на экране, — нам лучше поговорить. Сейчас. У тебя осталось не так много времени. Думаю, для начала тебе стоит убрать из комнаты всю эту компанию…
Глава 29
ШкатулочникТрос с узлами, казалось, тянулся бесконечно. Временами туннель поворачивал или разветвлялся. Тогда трос был накручен на какую-нибудь распорку или прикреплен толстым плевком прозрачной эпоксидки. Воздух был все таким же спертым, но теперь стал холоднее. Когда они остановились передохнуть в цилиндрической камере, где шахта расширялась, прежде чем разветвиться на три прохода, Марли попросила у Джонса маленький фонарик, который он носил на лбу на серой эластичной повязке. Сжав его в одной из красных перчаток скафандра, она поводила лучом по стене камеры. Поверхность была гравирована узорами микроскопически тонких линий…
— Надень шлем, — посоветовал Джонс, — у тебя там фонарь гораздо лучше моего.
Марли передернуло.
— Нет. — Она вернула ему фонарь. — Можешь мне помочь из этого выбраться? — Она постучала перчаткой по жесткой груди скафандра; зеркальный шлем был закреплен на поясе скафандра хромированным карабином.
— Тебе лучше в нем остаться, — сказал Джонс. — Он — единственный в Месте. Там, где я сплю, у меня есть такой же, но для него нет воздуха. Виговы баллоны не подходят к моему респиратору. А его скафандр — сплошные дыры… — Он пожал плечами.
— Ну пожалуйста, — взмолилась Марли, сражаясь с запором на талии скафандра, она видела, как Рез там что-то поворачивала. — Я не могу больше…
Джонс подтянулся, завис в полуметре над канатом и что-то покрутил. Марли не видела что. Щелчок.
— Вытяни руки над головой.
Довольно неуклюже Марли выплыла наконец на свободу — все в тех же черных джинсах и белой шелковой блузке, которую она надела, готовясь к последней встрече с Аленом. Джонс, закрепив скафандр на канате еще одним встроенным в пояс карабином, отвязал раздувшуюся от вещей сумку.
— Она тебе нужна? Я хочу сказать, возьмешь ее с собой? Могли бы оставить ее тут и забрать на обратном пути.
— Нет, — сказала Марли. — Я возьму ее с собой. Дай мне.
Зацепившись локтем за канат, она на ощупь открыла сумку. Выплыла кожаная куртка, а за ней — ботинок. Марли с трудом загнала его назад, а потом, извиваясь, кое-как просунула руки в рукава куртки.
— Недурная шкурка, — похвалил Джонс.
— Пожалуйста, — попросила она, — нам надо спешить…
— Уже недалеко, — отозвался парнишка.
Фонарь скользнул в сторону, освещая выгнутую стену, где трос исчезал в одном из трех отверстий, расположенных равносторонним треугольником.
— Конец линии, — сказал Джонс, — буквально. — Он похлопал по хромированной гайке, где канат был завязан морским узлом.
Его голос подхватило и стало перекатывать где-то впереди эхо, пока Марли не почудилось, будто за его раскатами зашептали еще какие-то голоса.
— А сейчас нам не помешает немного света, — сказал он, проплывая мимо, чтобы схватиться за какой-то выступ, очень похожий на выдающийся из стены гроб.
Скрипнув, сдвинулась крышка. Марли смотрела, как в ярком круге света от фонаря двигаются руки парнишки. Пальцы у него были тонкие и изящные, но ногти — маленькие и обломанные, с черными ободками въевшейся грязи. На тыльной стороне правой кисти были грубо вытатуированы синие буквы «СД». Такие татуировки делают себе сами, в тюрьме… Вот он выудил кусок тяжелого изолированного провода. Джонс посветил в ящик и воткнул провод куда-то позади медного D-разъема.
Тьма впереди растаяла в потоке белого света.
— Тока у нас даже больше, чем нужно, — сказал он с чувством сродни гордости домовладельца. — Накопители при солнечных батареях все как один работают, а ведь им полагалось обеспечивать током все мейнфреймы… Идемте, леди, познакомлю вас с художником, ради которого вы проделали такой путь…
Оттолкнувшись от стены вбок и вверх, он легко скользнул в отверстие — так выныривает из толщи воды пловец — на свет. В мириады качающихся предметов. Марли успела увидеть, что красные пластиковые подметки его потрепанных кроссовок испещрены шрамами белой силиконовой замазки.
И вот она вынырнула за ним, позабыв свои страхи, позабыв о тошноте и постоянном головокружении. И поняла.
— Бог мой, — выдохнула Марли.
— Едва ли, — откликнулся Джонс. — Хотя, возможно, старины Вига. Жаль, однако, что он сейчас ничего не делает. Тут тогда еще веселее.
Что-то проплыло мимо Марли — в десяти сантиметрах от ее лица. Вычурная серебряная ложка, распиленная вдоль на две одинаковые половинки.
Она понятия не имела, сколько времени она уже здесь, как вдруг зажегся и замигал экран. Канули часы? Минуты? Она
