— Тернер…
Остановив сводку новостей, он повернулся и увидел в дверном проеме Энджи.
— Как ты себя чувствуешь, Энджи?
— Нормально. Мне ничего не снилось. — Она зябко завернулась в кофту, глянула на него из-под обвисших каштановых прядей. — Бобби показал мне, где тут душ. Там что-то вроде раздевалки. Я сейчас туда вернусь. На голове у меня черт-те что.
Тернер пересек комнату и положил ей руки на плечи:
— Ты держалась молодцом. Скоро ты отсюда выберешься.
Передернув плечами, дочь Митчелла скинула его руки.
— Отсюда? И куда же? В Японию?
— Ну, может, не в Японию. Может, не в «Хосаку»…
— Она поедет с нами, — сказал из-за ее спины Бовуар.
— И зачем бы это?
— Затем, — сказал Бовуар, — что мы знаем, кто ты. Эти твои сны совершенно реальны. В одном из них ты встретила Бобби и спасла ему жизнь, отрезала его от черного льда. Ты сказала тогда: «Почему они делают это с тобой?»
Глаза Энджи расширились, взгляд метнулся к Тернеру, потом назад к Бовуару.
— Это очень долгая история, — продолжал Бовуар, — интерпретировать ее можно по-всякому. Но если ты поедешь с нами — а мы возвращаемся назад в Новостройки, — наши люди многому тебя научат. Мы передадим тебе то, чего не понимаем сами, но, возможно, поймешь ты…
— Почему?
— Из-за цепей в твоей голове, — серьезно покивал Бовуар и подтолкнул вверх к переносице свою пластиковую оправу. — Никто не станет принуждать тебя оставаться у нас против твоей воли. На самом деле мы здесь лишь для того, чтобы служить тебе…
— Служить мне?
— Как я уже сказал, это долгая история… Что думаете, мистер Тернер?
Тернер пожал плечами. Он понятия не имел, куда еще ей податься, а «Маас», без сомнения, выложит любые деньги, чтобы заполучить ее обратно — живой или мертвой, да и «Хосака» тоже.
— Возможно, это наилучший выход, — сказал он.
— Я хочу остаться с тобой. — Энджи повернулась к Тернеру. — Мне понравилась Джекки, но потом она…
— Не важно, — отозвался Тернер. — Я знаю. — («Ничего я не знаю!» — безмолвно кричал он.) — Я еще свяжусь с тобой… — («Я никогда больше тебя не увижу».) — Но есть еще кое-что, и будет лучше, если я скажу тебе прямо сейчас. Твой отец мертв. — («Он покончил с собой».) — Его убили люди из службы безопасности «Мааса»; он задерживал их, пока ты уводила дельтаплан с плато…
— Это правда? Что он их задерживал? Я хочу сказать, я вроде чувствовала, что он мертв, но…
— Да, — сказал Тернер. Вынув из кармана черный конверт Конроя, надел ей на шею шнурок. — Здесь досье-биософт. Это тебе на будущее, когда ты станешь старше. Оно не расскажет тебе всего целиком. Помни об этом. Ничто никогда не дает полной правды…
Бобби стоял у бара, когда этот высокий выходил из конторы Джаммера. Высокий прошел прямо туда, где раньше спала девушка. Подобрав свою драную армейскую куртку, надел ее, потом подступил к краю сцены, где лежала Джекки, казавшаяся такой маленькой под черным пальто. Высокий запустил руку под куртку и вытащил пушку, огромный «смит-и-вессон», тактический образец. Открыв барабан, извлек патроны, ссыпал их себе в карман, а потом положил пушку возле тела Джекки. Положил так осторожно, что та даже не звякнула.
— Ты хорошо поработал, Граф, — сказал он, поворачиваясь лицом к Бобби, руки глубоко в карманах куртки.
— Спасибо, друг. — Сквозь оцепенение Бобби все же испытал прилив гордости.
— Пока, Бобби. — Высокий подошел к двери и начал один за другим пробовать различные замки.
— Хочешь выйти? — Бобби поспешил к двери. — Вот так. Джаммер мне показывал. Уходишь, старик? Куда собираешься?
И вот дверь открыта, и Тернер уходит прочь мимо заброшенных, опустевших лавок.
— Не знаю! — не оборачиваясь, крикнул он Бобби. — Мне нужно сначала купить восемьдесят литров керосина, а потом я подумаю…
Бобби смотрел ему вслед, пока тот не исчез. Судя по всему — вниз по мертвому эскалатору. Потом закрыл и запер на все замки дверь. Стараясь не смотреть на сцену, он зашагал к конторе Джаммера и заглянул внутрь. Энджи плакала, уткнувшись в плечо Бовуару, и Бобби почувствовал удививший его самого укол ревности. Телефон зациклило, и за спиной Бовуара по кругу бежала все та же сводка новостей.
— Бобби, — окликнул его Бовуар, — Анджела какое-то время поживет в Новостройках. Не хочешь тоже перебраться к нам?
За спиной Бовуара на экране появилось лицо Марши Ньюмарк, Мамы-Марши, его матери:
«…На более жизнеутверждающей ноте: полиция предместья Нью-Джерси сообщает, что местная жительница, чье кондо недавно взорвали, была крайне удивлена, вернувшись вчера вечером и обна…»
— Ага, — поспешно сказал Бобби, — конечно, друг.
Глава 35
Тэлли Ишем— Она хороша, — сказал два года спустя администратор съемочной группы, неторопливо макая корочку пористого деревенского хлеба в озерцо масла, собравшегося на дне миски с салатом. — По-настоящему. Схватывает все на лету, эта твоя новая дублерша. Надо отдать ей должное, не так ли?
Рассмеявшись, звезда взяла со стола стакан охлажденной рецины.
— Ты ведь ненавидишь ее, правда, Робертс? Она для тебя слишком удачлива, да? Не сделала пока ни одного неверного шага…
Они опирались о шершавый камень балюстрады, глядя, как вечерний паром уходит к Афинам. Двумя террасами ниже в сторону гавани на нагретом солнцем водяном матрасе лежала обнаженная девушка. Раскинув руки, она будто обнимала то, что осталось от заходящего солнца.
Забросив пропитанную маслом корочку в рот, администратор облизал узкие губы.
— Отнюдь, — сказал он. — Я не ненавижу ее. И минуты так не думай.
— А вот и ее дружок, — заметила Тэлли, когда на плоской крыше под ними появилась вторая фигура: темноволосый парнишка был одет в свободный, небрежно дорогой французский спортивный костюм; он подошел к матрасу и, присев возле девушки, коснулся ее плеча. — Она прекрасна, Робертс, не правда ли?
— Ну, — отозвался администратор, — я видел ее фотографии «до». Пластическая операция, не более того. — Он пожал плечами, все еще не сводя глаз с юноши.
— Если бы ты где-нибудь увидел мои фотографии «до», — сказала она, — я бы кое с кого шкуру спустила. Но в ней что-то есть. Хорошие кости, основа… — Она отпила вина. — А вдруг это она? «Новая Тэлли Ишем»?
Администратор снова пожал плечами.
— Только погляди на этого недоноска, — сказал он. — Ты знаешь, что он получает почти такое же жалованье, как я сейчас? И как он его отрабатывает? Телохранитель… — Его рот сжался в тонкую кислую линию.
— Помогает ей быть счастливой, — улыбнулась Тэлли. — Мы получили их
